Дар первой слабости - Лера Виннер

Я, не раздумывая, последовала за ним.

Мчатся по пустынной дороге навстречу чему-то неизвестному, но очень красивому, оказалось пьяняще хорошо.

Когда мы остановились, Вэйн протянул руки, чтобы помочь мне спешиться, и я не подумала возразить, — уж слишком всё это вдруг стало походить на сон. Невесомый и сладкий мираж, в котором я могла позволить себе быть более беспечной, чем когда-либо.

Фрукты оказались крупными, похожими на скрещённые с абрикосами яблоки, но бархатистыми и хрупкими под рукой.

— Это можно есть?

— Да, но в них много сока, — Вэйн галантным жестом протянул мне платок.

Он наблюдал за мной с мягкой полуулыбкой, — снова без тени насмешки, — и, подумав секунду, я всё же решилась попробовать.

Мякоть оказалась сладкой, но не приторной, и таяла на губах.

— Осторожно, княжна, там большая кость.

Его платок пришёлся как раз кстати, когда сок, которого и правда оказалось в избытке, побежал по руке.

— Это очень вкусно.

Вэйн всё же не выдержал, засмеялся, качая головой, но очень быстро стал серьёзным.

— Валесс не так далеко отсюда. Удивительно, что ты их не пробовала.

В его голосе слышалась осторожность, естественная для того, кто ступает на скользкую тропу, и я хмыкнула с пониманием.

— Мы давно не могли позволить себе подобное.

Произносить это было горько и унизительно, поэтому я принялась разглядывать ещё один плод, не срывая его, просто поглаживая пальцами.

Мне некуда было деться от печальной правды. Благо, зная её не хуже меня, Вэйн не злорадствовал и не торжествовал.

Ответил он тоже не сразу.

Я слышала шаги за своей спиной — благородно избавив меня от необходимости смотреть себе в лицо, он неспешно направился к соседнему дереву.

— Ты вряд ли поверишь, но мне действительно жаль, что так произошло с Валессом. Я бывал там в юности… скорее даже в детстве. Твоё княжество запомнилось мне как край чудес.

Я невольно улыбнулась, вообразив, что он мог видеть и запомнить ребёнком.

— Этот край превратился в лёгкую добычу. А ты не пролил крови моих людей. Надеюсь, ты не ждёшь, что я стану благодарить тебя за это? — я всё же развернулась, собравшись с духом, чтобы посмотреть ему в глаза.

Вэйн стоял неподвижно и ближе, чем я думала. Прямо сейчас между нами происходило что-то очень важное, хотя я и не могла понять до конца, что именно это было.

— Князь Рамон…

— … Трус и дурак, — он перебил, и я послушно умолкла. — Ты ведь догадываешься, что он не погнушался поблагодарить меня?

— Я не хочу этого знать.

Его слова о брате, — резкие, правдивые, — прозвучали как заслуженная пощёчина, сделали голову звеняще пустой, и я позволила себе отвернуться снова.

Поделом.

Мне следовало возразить ему, — захватчику, генералу узурпатора, — до хрипа отстаивать честь если не своего княжества, то своей семьи. А я понятия не имела, что ему ответить.

Впрочем, Вэйн ответа и не требовал.

Ступая по траве почти неслышно, он подошёл ко мне ближе, чтобы сказанное им слышала только я.

— Через две недели мне исполнится двадцать восемь лет. Его Величество Филипп сделал мне воистину королевский подарок — коль скоро уж мои владения располагаются к Валессу ближе всего, княжество стало моим. Я назначен наместником короны над ним.

Вдохнув, я не сумела выдохнуть, бессмысленно глядя на качающуюся на ветру ветку перед своим лицом.

Наместник над Валессом…

Не чувствуя земли под ногами, я развернулась к Вэйну и задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— И что ты намерен сделать с ним?

Больше всего на свет мне хотелось закричать — от беспомощности, от отчаяния, от непоправимости случившегося.

Если сейчас он скажет, что решение будет зависеть от моей благосклонности…

Он тихо хмыкнул, пожимая плечами, и повертел в руках тот же фрукт, который минутой ранее гладила я.

— То же, что обещал. Твоим людям нужны торговые пути, скот и деньги. Артгейт благополучен и не нуждается в рабах, но корона нуждается в верных подданных. Твой брат останется их князем. Пусть его полномочия и станут меньше, я не вижу смысла волновать кого-то такими потрясениями.

Всё это он говорил так просто, чуть снисходительно, словно здесь и сейчас сам оказывал мне королевскую милость. Если бы ещё я не знала, что из себя представлял король Филипп.

Никогда не встречав его лично, я слышала, что он был человеком редкого упрямства и никогда ничего не забывал. Два унизительных поражения от крошечного княжества… Его прямым желанием должно́ было стать разорить Валесс, заставить непокорных людей заплатить за свою гордость и склониться в страхе.

Если бы его лучший генерал не выбрал себе такую странную награду…

Это было всего лишь предположением, но после слов Сюзанны я не сомневалась в том, что оно верно. Получив возможность выбирать, Вэйн сам попросил короля отдать ему Валесс.

— Я…

Он перехватил меня за подбородок — бережно, но очень уверенно, мешая мне продолжить.

— Не роняй себя, княжна Марика.

Его прямой взгляд обжигал. В нём появилось что-то новое, непонятное мне, но заставившее в самом деле умолкнуть, проглотить свою благодарность, готовую сорваться с губ, потому что я ему верила.

Не пытаясь отстраниться, я продолжала смотреть как заворожённая, а Калеб Вэйн склонился ближе, и секунду спустя я сама с готовностью потянулась ему навстречу.

Глава 10

По вкусу этот поцелуй оказался похож на фрукт, который я ела — не слишком сладкий, но приятный, немного эфемерный и новый.

Не зная толком, что делать, я доверилась инстинкту, а Вэйн вёл мягко и бережно.

Не смущая меня лишней интимностью, как ночью в спальне, он просто ласкал губами мои губы, придерживая за талию крепко, но не вызывающе непристойно.

Мне оказалось удобно положить руку ему на плечо, и теперь мы были прижаты друг к другу так крепко, что перестало хватать воздуха.

Когда он немного отстранился, чтобы позволить мне подышать, под веками пекло, и я не стала торопиться открывать глаза, а он вернулся так быстро, дотронулся до уголка моих губ кончиком языка, прежде чем поцеловать снова.

Грудь свело от незнакомого мне томления, и я подалась ему навстречу, обнимая уже обеими руками, поглаживая его волосы осторожно, чтобы не слишком их растрепать.

Казалось, время остановилось, и были только его ладони, неспешно скользящие вверх-вниз по моей спине, тяжёлое дыхание и запах. Чистого тела и травяной притирки.

— Ты ударишь меня, если скажу, что ты поразительно хорошо целуешься для девственницы?

Он спросил едва