Дар первой слабости - Лера Виннер

я безоговорочно поверила предупреждению Вэйна о том, что меня пожелают многие, и желание это может оказаться им неподконтрольно. Однако испытать это на практике оказалось жутко.

Подчиниться брату короля я обязана была ещё быстрее, чем хозяину замка Зейн. Вздумайся принцу Эрвину навестить меня в монастыре, не помогли бы ни крики, ни попытки сбежать, а моё разбитое лицо никто не стал бы лечить впоследствии. Оказавшись в его власти хотя бы на полчаса, так легко, как с Вэйном, — стыдом и лёгкой растерянностью, — я бы точно не отделалась.

Если бы граф не вмешался или явился немногим позже…

Стараясь унять отчаянно колотящееся сердце, я медленно пошла вперёд, но едва не вскрикнула, столкнувшись с вывернувшим из-за очередного поворота человеком.

— Пречистая Богиня, княжна! С вами всё в порядке?

Эдмон бережно сжал моё плечо, останавливая, успокаивая, предлагая посмотреть себе в лицо, и я едва не засмеялась от неловкости собственного позорного испуга.

— Простите меня. Я задумалась.

Он не мог не заметить, что я дрожала, — к собственной великой досаде, я замечала это сама, — и взгляд мага стал тяжёлым и тёмным.

— Вас кто-то обидел?

Это был даже не вопрос, и в его голосе слышалась тщательно сдерживая ярость.

Безликое «кто-то» было не более чем осторожной вежливостью — Эдмон говорил о конкретном человеке, и тот вызывал в нём… ненависть?

Глядя на него, — застывшего, собранного, — я моментально забыла о собственных тревогах, потому что сейчас он был страшен. Такому человеку, да ещё и наделённому колдовским даром, ничего не стоило убить. Не сразу, чтобы не вызвать лишних подозрений, но наслать, к примеру, страшную болезнь, заставляющую жертву угасать в муках.

Разумеется, подобное не прошло бы даром, жесточайшим проверкам подверглись бы все маги и ведьмы королевства, и тот, кто встречался с принцем последним, возглавил бы этот список вместе со своим господином.

По всей видимости, только это Эдмона и останавливало, и как раз это было интересно и важно. Только это и ничто другое.

— Что вы, всё хорошо.

— Что ещё вы могли бы мне сказать, — он ответил с плохо скрытой досадой и посмотрел в сторону. — Граф Вэйн предвидел это. Поэтому он хотел отказаться от празднования дня рождения, но теперь ему это вряд ли удастся. После падения Валесса беды должны были начаться.

Поблизости не было людей, да и говорил Эдмон очень тихо, даже я слышала его с трудом. Однако он позволял себе вести опасные речи.

— Замолчите сейчас же, — не имея больше никакого права приказывать ему, я всё же приказала.

Маг едва заметно дрогнул, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Простите меня, княжна. Я должен помнить о том, что не имею права подставить вас.

В самом ли деле он понял меня неправильно или только сделал вид, у меня не было желания разбираться.

— В замке Зейн гостит брат короля. Он пожелал увидеть представительницу земель, которые Его Величество пытался завоевать так долго. Это закономерно, и это всё, что вам и мне нужно знать.

Я, разумеется, лукавила. Прямо сейчас мне отчаянно хотелось выведать, чем закончился разговор в галерее. Сумел ли Вэйн разрядить обстановку и переключить внимание принца на что-то приятное и безопасное для всех?

Эдмон склонил голову, нехотя, но признавая мою правоту.

— Разумеется, княжна. Вы позволите?

Не дожидаясь, он потянулся, чтобы стряхнуть с моего плеча невидимую соринку, и я вздрогнула снова, когда над самым моим ухом раздался его полушерсть:

— Потерпите немного, князь найдёт способ освободить вас от этого кошмара.

Глава 12

Вернувшись в комнаты, которые с поразительной лёгкостью мысленно назвала своими, я попыталась спрятаться от собственных мыслей за чтением, но быстро отложила книгу.

Просьба Эдмона, — странная, дикая, — никак не шла из головы.

Либо он в самом деле проверял меня по собственной инициативе или приказу графа.

Либо…

Если Рамон действительно что-то затеял, беды не миновать.

Точно так же, как ему не достало бы смелости попросить меня соблазнить Вэйна, у него не хватит изобретательности его переиграть.

Надумай братец использовать меня вслепую, неизбежная беда окажется страшнее и непоправимее той, что последовала бы за открытым мятежом или заговором.

После моего отъезда в Валессе не осталось никого, кто мог бы направить молодого князя и остановить его от безрассудства при необходимости.

Если своими действиями он навредит Валессу…

Я бросилась к столу и уже макнула перо в чернила, но успела вовремя опомниться.

Что я, собственно, могла ему написать?

«Рамон, не смей»?

Когда Вэйн прочитает это письмо, у него возникнут неизбежные и обоснованные вопросы. Я подставляю и себя, и князя, и Валесс.

Да и не станет Рамон меня слушать.

В последний год наши отношения становились всё более натянутыми. Нередко князь принимал решения просто мне назло — выслушав мои предложения, он поступал прямо наоборот. Со временем он своего добился — чтобы не навредить княжеству и людям ещё больше, я постепенно приучила себя молчать и не вмешиваться в дела. По крайней мере, не так чтобы моё участие было очевидно.

Моё требование, доносящееся из Артгейта, он как минимум проигнорирует. Как максимум — утроит свои напрасные усилия, и тогда всем нам несдобровать.

Отказавшись от ужина, потому что кусок не лез в горло, я осталась сидеть в спальне, чтобы не видеть и не слышать происходящего во дворе замка.

Время растянулось, превратившись в бесконечность. За окном начинало темнеть, а я не могла заставить себя подняться, переодеться, сделать хоть что-нибудь.

Ко мне не заглянула даже Эльвира, и как толковать это я не знала и устала предполагать.

На замок уже опустилась ночь, когда я наконец позволила себе выдохнуть.

Ничего не произошло, и стоило порадоваться хотя бы этому.

Раздражаясь в первую очередь на саму себя, я встала, чтобы запереть дверь, но в неё постучали.

Коротко, негромко, совершенно ненастойчиво.

Застыв посреди гостиной, чтобы в коридоре не было слышно шагов, я быстро огляделась.

Вэйн не стучал бы, а если бы и сделал это, не стал бы дожидаться моего ответа. Для него стук был всего лишь предупреждением о визите, но никак не просьбой о возможности войти.

За дверью явно стоял кто-то другой.

Час был слишком поздним для горничной или Эльвиры, а Эдмон бы не осмелился явиться ко мне.

А вот принц Эрвин вполне мог бы таким издевательским способом изображать приличия.

Тяжело сглотнув, я инстинктивно сжала в пальцах подол.

Если это в самом деле он…

К счастью, покои графа неподалёку. Там ли он? Трезв ли он? Один ли он?

Если