Дар первой слабости - Лера Виннер

Стараясь не думать о том, как поступил бы Первый генерал Артгейта, если бы я поинтересовалась, чего ещё он изволит, я незаметно огляделась по сторонам.

Стол был накрыт на одну персону, и никаких признаков того, что Вэйн был здесь с утра, я не наблюдала.

Что же, со стороны Его Высочества это было умно — едва ли он, искушённый в дворцовых интригах, в буквальном смысле выросший среди них, мог не понять хитрости графа. Вэйн не хотел, чтобы мы столкнулись. Это значило только одно — принц Эрвин должен был встретиться со мной сам. Вероятно, он даже встал раньше, чем мог бы, — и все ради такой возможности.

— Позавтракаете, княжна? — он сделал вид, что спохватился, но даже не старался изобразить досаду, и мне пришлось подавить улыбку снова.

— Благодарю вас, я не голодна.

— Вот как? Вижу, граф Вэйн действительно неплохо позаботился о вас, — промокнув губы салфеткой, принц Эрвин откинулся в своём кресле и снова уставился на меня. — Едва ли в Валессе вы жили так.

Он указал кивком на моё платье, и я подумала, что смотреть снизу вверх и уничтожать взглядом он умел из рук вон плохо.

— Если Ваше Высочество имеет в виду необходимость слушаться чьих бы то ни было приказов, то да, вы однозначно правы.

Он хмыкнул и немного прищурился.

Завтракал принц в тени, и утреннее солнце никоим образом не мешало ему смотреть на меня.

Он держал паузу, не заботясь о том, что мне может стать от этого не по себе, а я чувствовала, как с каждой секундой его взгляд становится всё более колючим.

— Ну надо же. У такой прелестной куколки есть голос. И непомерный гонор, как я вижу. Вам не кажется, что не в вашем положении задирать нос, княжна?

— Я всего лишь честно соблюдаю заключённый договор, — я пожала плечами, всё же не устояв перед искушением проверить его пределы. — Король Филипп пожелал получить от Валесса залог, и вот я здесь.

Принц Эрвин хмыкнул, а потом начал вставать.

Он поднимался медленно, опираясь о подлокотники с таким значением, что любой стоя́щий перед ним навытяжку человек должен был испытать как минимум, волнение, а то и откровенный страх.

Вряд ли кто-либо стремился и желал прогневать Первого генерала Артгейта и брата короля.

— Да нет, княжна… Как вас там? А, впрочем, неважно! Я имею в виду ту нищету, в которой вы прозябали. Ваши линялые платья. Я не слишком азартный игрок, но готов поставить: вы и не вспомните, когда в последний раз ели нормально. Это, должно быть, очень непросто — жить с мыслью о том, что из-за вас голодают ваши дети. Если у вас есть хоть капля совести, конечно. А, впрочем, она вам и ни к чему. Так что кланяться мне вы, дорогуша, должны, не в пример ниже. А король вам не Филипп, а Его Величество.

Принц оказался высоким и стройным. Надвигаясь на меня, как скала, он постепенно понижал голос, и подойдя вплотную, почти шептал.

Ему так страстно хотелось меня унизить, что я вскинула подбородок, предоставляя ему возможность делать это, глядя мне в лицо.

— Впрочем, я вижу, чувство благодарности к тем, кто вытащил вас из грязи и отмыл, вам не знакомо. А между тем этот кто-то может в любой момент отправить вас обратно. Обладая столь славной мордашкой, вам следовало бы поучиться… признательности.

Его взгляд медленно опустился с моего лица к груди, и я невольно содрогнулась от того, каким обжигающим и недвусмысленным он был.

— Подумайте об этом.

Принц Эрвин медленно, давая мне в полной мере осознать происходящее, поднял руку и потянулся ко мне, и я сделала шаг назад, не позволяя ему прикоснуться.

— Мои извинения, Ваше Высочество. Я не предполагала, что мне следует выйти в линялом платье.

Его глаза нехорошо сузились.

Сделав короткий вдох, я на полном серьёзе приготовилась к тому, что брат короля меня ударит — как наверняка бил бы любую пленницу, унизительно, коротко, наотмашь, — но он остановился.

— Уверяю вас, Ваше Высочество, линялые платья многоуважаемой княжне категорически не к лицу, — весёлый и благодушный голос Вэйна раздался прямо у меня за спиной.

Я успела обернуться вовремя и увидеть, что в галерее он появился откуда-то сбоку. Очевидно, из узкой, почти что потайной двери, которую я по пути не заметила.

Как долго он мог стоять там? И как много слышал?

Принц Эрвин прищурился снова, и тут же улыбнулся ему обворожительно и легко.

— Не могу с вами не согласиться. Такой алмаз должен быть хорошо огранён.

— Именно поэтому я позволил себе настаивать на том, чтобы княжна осталась при мне, — бросив на меня короткий, более чем выразительный взгляд, Второй генерал Артгейта отвесил Первому медленный, глубокий и бесконечно почтительный поклон. — Как вы знаете, алмазы не терпят пренебрежения, но начинают сверкать в руках того, кто находит правильный подход к ним.

Принц подумал секунду, прежде чем хмыкнуть очень тихо и с пониманием, а я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

Вэйн не пытался оттеснить его, но стоял фактически между нами, и всё в его осанке, в его голосе и в его жестах выдавало в нём человека, с уверенной сдержанностью отстаивающего свою собственность.

Он фактически сообщил брату короля, что тот опоздал, и благодарность заложницы из Валесса уже принадлежит другому. Ему.

От понимания истинного смысла его слов мне следовало смутиться или почувствовать себя оскорблённой. Той, за кого и правда торговались, как за скот на рынке.

Вот только граф Вэйн сейчас слишком походил на… Нет, не на доблестного Вервого генерала или радушного хозяина замка. И я, и принц Эрвин видели, что он держится, как счастливый и уверенный в себе любовник, готовый при необходимости бросить наглецу в лицо перчатку, и провоцировать его ни в коем случае не стоило.

— Возвращайтесь к себе, княжна. Я пришлю за вами, если вы понадобитесь, — Вэйн бросил это мне очень тихо, едва ли не через плечо.

С трудом сдержавшись от облегчённого вздоха, я присела в глубоком вежливом реверансе и развернулась, чтобы уйти, держа спину прямо.

Полный затаённой злобы и похоти взгляд принца Эрвина ввинчивался мне в затылок, пока я не скрылась за поворотом.

Только потом, убедившись, что рядом нет никого, кто мог бы за мной наблюдать, я позволила себе остановиться и перевести дух.

Горько было это осознавать, но за время короткого и так весело начавшегося разговора с принцем моя спина покрылась холодной испариной. В первую ночь