Дар первой слабости - Лера Виннер

происходящее как неизбежность и проводить время в уединении со своими книгами. Теперь же, после всего, что показал мне Вэйн, видеть унылые лица монахинь и слушать вечную погребальную тишину обители мне не хотелось до слёз.

Зная, что ни при каких обстоятельствах не могу их себе позволить, я заставила себя сосредоточиться на приготовлении травяной притирки.

Ветивер, который рос в этих краях в избытке, был хорошей основой для аромата. Я была уверена, что от Второго генерала пахло именно им. Однако его мастер испортил эту основу, перебил другими, плохо сочетающимися с ней нотками, и я старалась исправить положение, её задумываясь о том, что и зачем делаю.

Подарок для человека, покорившего Валесс…

Любопытно, сколькие из моих бывших подданных прокляли бы меня за это?

Интуиция подсказывала, что немногим меньше половины.

Как старшую княжну, меня интересовало не только их благополучие, но и жизнь собственной семьи — какой узурпатор в здравом уме и твёрдой памяти оставит в живых членов правившего совсем недавно дома?

Вэйн, судя по всему, собирался.

К ночи во дворе снова раздался шум и пьяный смех.

Его Высочество, по всей видимости, желали веселиться и наслаждаться южными красотами.

А ещё — остаться на праздник.

Второй генерал оказался моложе, чем я предполагала, а обижать военную удачу не было принято. Его звезда сегодня сияла ярко, и это обязывало к торжеству.

В скором времени в замок должны были начать съзжаться гости, и при мысли об этом у меня холодело в груди.

Когда здесь соберётся знать Артгейта, я стану кем-то вроде диковинного зверька, привезённого путешественником из дальних стран.

Поэтому граф хотел, чтобы я была одета прилично…

С трудом поборов желание запустить приготовленную для него склянку в стену, я в очередной раз прошлась по комнате, а после села за письмо домой.

Оно получилось длинным, пространным, полным ничего не объясняющих рассказов и вопросов, на которые никто не ответит честно. Однако я рассчитывала, что ложь, которую напишет в ответ Рамон, поможет мне понять истинное положение дел.

Запечатав конверт, я ещё долго сидела над ним, пытаясь представить, с каким выражением лица князь откроет его.

Станет ли он вообще читать его сам или отдаст Кристине?

Холод под сердцем сменился тяжестью правдивого понимания: в Валессе никто не ждёт этого письма. Более того, если сказанное Вэйном было правдой, брат должен был этого письма бояться.

Даже если бы события развивались наихудшим образом и Второй генерал в самом деле надругался надо мной, я никогда не сообщила бы об этом Рамону. Более того, вернувшись домой, предприняла бы все усилия для того, чтобы скрыть проснувшийся дар. Шансов, что эта ложь может быть раскрыта, не было ни малейших, и никто никогда не узнал бы.

Никто, кроме меня и Калеба Вэйна.

Хотела я того или нет, тянущая безысходная грусть начала превращаться в злость. Отчасти на себя саму, потому что, не имея на тот ни малейших причин, я верила графу Вэйну больше, чем собственному брату. Отчасти — по большей части! — на Рамона.

Второй генерал Артгейта взял Валесс умом и деньгами, но, ничего не зная о нём, князь не мог быть уверен, что он сдержит данное слово. Он не мог быть уверен ни в чём…

Глубоко вздохнув, я приказала себе остановиться.

Подобные мысли могли завести меня слишком далеко, а для этого было неподходящее время.

Усталость от размышлений и свежих впечатлений брала своё, и я уснула, не раздеваясь, чтобы проснуться уже от пения птиц.

Утро было ранним, игровые лучи солнца лежали на полу спальни, но во мне они вызвали скорее раздражение, чем улыбку.

Спать в одежде, словно в ожидании неминуемой атаки, никуда не годилось.

В Валессе подобная готовность могла спасти мне, и не только мне жизнь, здесь же от меня ничего не зависело.

Приведя себя в порядок, я после недолгих размышлений отдала предпочтение новому платью, присланному Сюзанной накануне — удобному, повседневному, пудрово-розовому.

В прошлой своей жизни я не любила этот цвет. Однако теперь то ли портниха в самом деле была волшебницей, то ли оттенок ткани она подобрала правильно, но, глядя на себя в зеркало, я убедилась, что мне это действительно идёт.

Во дворе только начинали раздаваться голоса и естественные для замка шумы, но в мою дверь уже постучали.

Я не хотела бы обмирать от неожиданности и плохих предчувствий, но всё равно застыла ненадолго, в полной мере вдруг поняв, что по-прежнему не знаю, кого и чего мне следует ожидать.

— Войдите.

— Доброе утро, княжна, — Эльвира появилась на пороге, как всегда строгая и собранная, но, судя по глазам, спать ей довелось мало.

Да и утро, если верить интонации, с которой она поздоровалась, выдалось не таким уж добрым.

— Рада, что вы уже встали. Его Высочество принц Эрвин желает вас видеть.

Глава 11

Первый генерал Артгейта и правда оказался настоящим принцем — волевой подбородок и внимательный оценивающий взгляд выдавали в нём особу королевской крови, а коротко остриженные тёмные волосы и разворот плеч — человека военного.

Когда я пришла в галерею, куда Его Высочество приказали пода́ть себе завтрак, он не поднялся мне навстречу, так и остался сидеть за небольшим, накрытым белой скатертью столиком, на котором стоял кофейник и фрукты.

— Что ж. Значит, вот она какая, старшая княжна Валесса, — подперев подбородок рукой для удобства, принц Эрвин неспешно оглядел меня с головы до пят.

Неуважение, которое он выказывал мне, было столь вопиющим, что я с трудом удержалась от улыбки.

Будь я свободна и вольна распоряжаться собой и Валессом, ничего не стоило бы бросить ему в лицо этот досадный дипломатический промах — неумение общаться с представителями правящих семей соседних государств с подобающим лицемерием.

Однако здесь и сейчас я себе не принадлежала, а брат короля Филиппа то ли не помнил, то ли не знал о том, что, пусть и в масштабах своих владений, но по статусу и происхождению я была ему ровней.

Либо же он желал насладиться своим правом победителя на унижение проигравшей стороны, а я… Что мне, в сущности, стоило простить ему эту слабость?

— Доброе утро, Ваше Высочество, — я поприветствовала его нейтрально, сопроводив свои слова лёгким кивком.

Принц Эрвин хмыкнул:

— Вижу, вы уже обращаетесь ко мне так, как подобает верной подданной. Это похвально. Надеюсь, во всём остальном вы будете столь же разумны.

Как будто потеряв ко мне всякий интерес, он вернулся к своему кофе, и сесть не предложил, предоставил мне