Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

правдой.— Отлично, — сказала она.Эйран повернулся к ней.— Отлично?— Да. Я как раз устала лежать в тени.— Вы никуда не пойдете.— Разумеется. Я туда поеду.— Нет.— Да.— Вы потеряли кровь.— Зато не потеряла язык.— Ливия, если вы появитесь сейчас перед слугами, это станет зрелищем.— Именно.Он смотрел на нее, не понимая.Марина говорила тихо, чтобы хватило сил:— Они уже делают из меня безумную, слабую, опасную жену, которая шантажирует мужа. Если я спрячусь, слух победит. Если я появлюсь — бледная, живая, с повязкой на руке, но спокойная — все увидят разницу между рассказом Селесты и мной.— Это риск.— Все, что я делаю с утра, риск. Просто впервые риск выбираю я.Эйран молчал.Мира подалась вперед:— Миледи, прошу, вам правда нельзя…Марина взяла ее за руку.— Мне нельзя снова стать удобной.Служанка закрыла рот.Эйран резко сказал Гарту:— Кресло. Плащ. Четыре стражника. И позвать мастера Ферна.— Да, милорд.— Не для того, чтобы он меня остановил, — добавила Марина.Эйран посмотрел на нее.— Для того, чтобы он не дал вам умереть от упрямства в коридоре.— Заботливо.— Практично.— Пусть будет так.Через десять минут она снова сидела в кресле на колесах, укрытая темным плащом с серебряной застежкой. Мира шла рядом, белая, но решительная. Мастер Ферн бурчал, что в этом доме больных скоро начнут выносить на турниры ради укрепления духа. Гарт вел стражу впереди.Эйран шел рядом.Не впереди.Рядом.Замок смотрел.Теперь уже открыто.Слуги замирали у стен. Пажи выглядывали из-за колонн. Где-то наверху мелькнуло лицо молодой горничной. По коридору шепот катился, как сухие листья по камню.Леди Дрейкхолд.Жива.Не в запертых покоях.Рядом с лордом.Не плачет.Малая гостиная оказалась не такой уж малой. Высокие окна, черные колонны, гербы на стенах, широкий камин, у которого уже стояли леди Ровена и Селеста.Селеста была в светлом платье. Не в красном, как утром, а в нежно-голубом, почти невинном. Волосы убраны мягко, глаза влажные. На лице — след обиды, идеально рассчитанный для свидетелей.Ровена держалась прямо и холодно.В зале уже присутствовали старшие слуги, несколько стражников, управляющий Краст, пара домовых чиновников и две дамы из окружения Ровены. Слишком много для семейного разговора. Достаточно для публичного давления.Когда Марину ввезли в зал, разговоры стихли.Селеста первой шагнула вперед.— Ливия, зачем же вы поднялись? Вам нельзя волноваться. Я так беспокоилась, когда услышала, что вы…— Что я что? — спросила Марина.Селеста запнулась.— Что вы не совсем здоровы.Марина окинула взглядом зал.Медленно. Спокойно.Пусть смотрят.Бледное лицо. Повязка на руке. Прямая спина. Ни слез. Ни истерики.— Какая заботливая у моего мужа любовница, — сказала она. — Уже второй раз за день беспокоится о моем здоровье при свидетелях.В зале кто-то задохнулся.Ровена побелела.Селеста пошатнулась, будто ее ударили.Эйран закрыл глаза на короткий миг. Потом открыл и не сказал ей замолчать.Хорошо.Очень хорошо.— Ливия! — голос Ровены прозвучал как удар хлыста. — Вы переходите все границы.— Нет, леди Ровена. Я впервые их обозначаю.Селеста прижала пальцы к губам.— Я не понимаю, за что вы так жестоки ко мне.— Понимаете.— Я не виновата, что ваш брак…— Осторожнее, — сказала Марина тихо.Селеста замолчала.Марина чуть подалась вперед.— В этом зале собрались люди, которым уже успели рассказать, что я безумна, больна, опасна и пытаюсь шантажировать лорда Дрейкхолда вчерашней ночью.Ровена резко посмотрела на кого-то из слуг.— Я не употребляла таких слов.— Но достаточно умны, чтобы другие употребили их за вас.Леди Ровена сжала губы.Марина продолжила:— Тогда я скажу сама. Вчера, в день годовщины моего брака, я получила поддельную записку от имени мужа. Потом еще одну — без подписи. По ней я пришла в комнату алых гобеленов и застала лорда Эйрана с леди Селестой Вирн.Слуги стояли неподвижно.Селеста прошептала:— Как вы можете…— Молча, леди Вирн.Эйран вдруг произнес:— Леди Ливия говорит правду.Зал дрогнул.Вот теперь все взгляды обратились к нему.Селеста побледнела так, что голубое платье сделало ее почти прозрачной.Ровена повернулась к сыну:— Эйран.Он стоял прямо, лицо закрытое, но голос звучал ровно:— Я был в комнате алых гобеленов. Леди Ливия увидела достаточно, чтобы считать мое поведение предательством. Ответственность за это — моя.Марина не ожидала, что он скажет так много.Не оправдался.Не спрятался за долг.Не обвинил жену в слабости.В зале это прозвучало громче любого признания.Селеста быстро шагнула к нему:— Эйран, но ты же знаешь, что нас обоих обманули! Ты не должен…— Леди Вирн, — холодно сказал он.Она остановилась, будто наткнулась на стену.— В присутствии дома вы будете обращаться ко мне по титулу.И вот это был первый настоящий удар по ней.Не от Марины.От него.Селеста опустила руку.Марина почувствовала не радость, а трезвое удовлетворение. Поздно, дракон. Но полезно.Ровена сказала:— Даже если вчерашнее было ошибкой, оно не должно становиться достоянием слуг.Марина повернулась к ней:— А моя смерть могла стать достоянием кого? Могильщика?— Вы живы.— Не благодаря вашей заботе о правде.— Вы неблагодарны.— За что мне благодарить? За то, что моими деньгами оплачивали южное крыло для леди Вирн?На этот раз шум поднялся сам собой.Краст, стоявший у колонны, стал цветом старого творога.Ровена резко повернулась к нему, потом к Марине:— Это хозяйственные расходы.— Нет. Это унижение, оформленное в расходной книге.Селеста прошептала:— Я не знала…Марина посмотрела на нее.— Вы сегодня часто не знаете. Почти как милорд утром.Эйран не дрогнул.Селеста же вспыхнула.— Я не обязана терпеть ваши оскорбления!— Терпите. Я же три года терпела ваше присутствие в чужой жизни.Глаза Селесты потемнели.На миг из них исчезла нежность. В зале, полном свидетелей, она не могла позволить себе настоящую ярость, но Марина увидела ее. И улыбнулась.— Вот, — сказала она тихо. — Так честнее.Селеста снова надела маску, но уже не идеально.Ровена сделала шаг вперед:— Ливия, вы забываете, что находитесь в доме Дрейкхолдов.Марина подняла перевязанную руку.— Я прекрасно помню. Этот дом вчера едва не стал моей могилой. А сегодня пытается сделать меня виноватой в том, что я выжила.Мастер Ферн, стоявший сзади, пробормотал:— Не повышайте голос, миледи.— Я еще не начала.Эйран резко сказал:— Достаточно.Зал замер.Марина повернулась к нему медленно.Если он сейчас велит ей замолчать, война изменится.Но Эйран смотрел не на нее.На зал.— С этого часа любые слухи о безумии леди Дрейкхолд, о ее шантаже или о колдовстве Арденов будут считаться клеветой против законной супруги главы рода. Леди Ливия имеет право на свои покои, своих людей, свои средства и доступ к брачному договору. Кто попытается лишить ее этого права, ответит передо мной.Ровена побледнела.Селеста застыла.Краст почти согнулся.Марина смотрела на Эйрана и не знала, что чувствует.Не благодарность.Нет.Справедливость, сделанная после преступления, не становится подарком.Но он сейчас сказал то, что должен был сказать три года назад.И,