Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

За стеклом море под скалами было темным, почти черным. Волны били внизу, как будто тоже хотели попасть в этот разговор.— Суд крови — не красивая церемония, Ливия. Это древний закон. Он вскрывает не только вину. Он требует платы с обеих сторон. Если вы обвиняете дом в подделке клятвы, запечатывании дара и покушении, вам придется доказать все перед Советом. Не словами. Кровью, памятью, документами, свидетелями.— А если не докажу?Он не сразу ответил.И этого хватило.— Говорите, — сказала Марина.Эйран обернулся.— Вас объявят нарушительницей родовой клятвы. Имя Дрейкхолд заберут. Имя Арден могут признать недостойным защиты. Ваши средства перейдут в счет ущерба роду. А если Совет решит, что вы действовали из ревности и попытались расшатать Сердце рода…— Меня казнят?Мира вскрикнула:— Миледи!Ферн сердито сказал:— Никто никого не казнит, пока я рядом. У меня на это день расписан иначе.Эйран посмотрел на лекаря, потом снова на Марину.— Формально — нет. Вас могут отправить в монастырь крови.— Звучит уютно.— Это не монастырь в вашем понимании.Марина почти спросила, откуда он знает, что в ее понимании, но вовремя остановилась.— Туда отправляют женщин, чья магия считается опасной?Ферн ответил вместо него:— Туда отправляют женщин, которых великие дома не знают, куда спрятать.Вот за это старика стоило уважать.Марина медленно кивнула.— Значит, цена ясна.Эйран резко сказал:— Нет, вам не ясна цена.— Вы боитесь за меня?— Я боюсь, что вы броситесь в суд, не понимая, кто стоит против вас.— А вы понимаете?Он промолчал.Марина слабо улыбнулась.— Тогда я хотя бы не одна в неведении.— Это не игра.— Конечно. В играх у женщин иногда есть шанс победить.Он отвернулся, сдерживая резкость.Марина смотрела на его спину и вдруг подумала, что этот разговор страннее всех предыдущих. Еще утром он требовал тишины ради рода. Теперь пытался удержать ее от суда, который мог ударить и по нему самому. Не из милосердия. Не только. Скорее потому, что начал понимать: за изменой, которую он считал своим личным падением, стояла рука куда старше и холоднее.И все равно, если придется выбирать между ее свободой и безопасностью рода, кого выберет дракон?Вопрос был не обидным.Практическим.— Сколько у меня времени? — спросила Марина.Эйран повернулся.— До чего?— До того, как Совет узнает о метке. Вы ведь не сможете скрыть ее долго.Гарт, стоявший у двери, сухо произнес:— Уже не сможет, миледи.Все посмотрели на него.Капитан поклонился:— Простите. Но в малой гостиной знак видели не меньше десяти человек. Через час об этом будет знать весь замок. К вечеру — город у подножия скал. К утру, если кто-то из гостей отправит птицу, Совет крыльев.Эйран выругался.Коротко, зло, на неизвестном Марине языке. Воздух пахнул дымом.— Кто был ближе всех к дверям? — спросила Марина.Гарт сразу понял.— Две дамы леди Ровены. Управляющий Краст. Старшая ключница. Один из людей южного крыла.— Человек Селесты?— Да.— Значит, Совет узнает не утром. Раньше.Эйран резко пошел к двери.— Я закрою все птицы.— Поздно.Он остановился.Марина чувствовала, как сила утекает вместе с болью, но разум оставался ясным.— Если они уже начали версию о моем безумии, они подадут метку как доказательство. Скажут, что я использовала колдовство Арденов, чтобы шантажировать род. Или что я опасна для Сердца. Или что знак поддельный.Ферн мрачно сказал:— Поддельной такую дрянь не нарисуешь.— Вы это знаете. Совет, если ему будет удобно, забудет.Эйран стоял неподвижно.Потом сказал:— Тогда мы сами созовем Совет.Мира ахнула.Гарт нахмурился, но не возразил.Марина медленно подняла голову.— Мы?— Я. Как глава рода. Сообщу, что у моей законной супруги проявился знак права и что я требую проверки брачной клятвы.— А если Совет спросит, почему вы вдруг поверили жене?— Я не скажу, что поверил.Какой же он все-таки дракон.Марина холодно улыбнулась.— Конечно.Эйран подошел ближе.— Я скажу, что считаю угрозу дому достаточно серьезной для проверки.— Чудесно. Не жена пострадала, а дом под угрозой. Так звучит мужественнее.Он сжал челюсть.— Так Совет будет слушать.Марина не ответила.Потому что он был прав.И от этого было еще неприятнее.В великих домах женская боль становилась важной только тогда, когда могла повредить стенам.— Хорошо, — сказала она. — Созывайте.— Вы не будете говорить на первом заседании.— Буду.— Нет.— Да.— Ливия, Совет съест вас живьем, если вы выйдете к ним слабой, с обрывками памяти и одной меткой на руке.— Значит, не выйду слабой.Ферн фыркнул:— Леди, вы десять минут назад чуть не потеряли сознание в коридоре.— Значит, у меня есть десять минут тренировки.— У меня от вас сердце болит.— Проверяйте свое, мастер Ферн. Мое пока занято другим.Эйран смотрел на нее так, будто одновременно хотел запереть в комнате, накричать, защитить и понять, кем она стала.— Вы не знаете состава Совета, — сказал он.— Расскажете.— Не знаете законов.— Орден принесет.— Не знаете, кто поддержит Вирнов.— Тем более надо узнать.— Не знаете, какие обвинения они выдвинут.— Зато знаю, что если я не появлюсь, они выдвинут их без меня.Он замолчал.Марина перевела дыхание.— У меня есть семь дней?— Почему семь?— В договоре Суд крови требует срок на доказательства?Эйран посмотрел на нее внимательнее.— Откуда вы знаете?— Не знаю. Помню. Или Ливия помнит.Ферн тихо сказал:— Родовая память иногда поднимается с меткой.— Да, — ответил Эйран. — Если Совет принимает требование, стороне дают семь дней на сбор доказательств. На восьмой день проводится кровное слушание.— Значит, просим семь дней.— Совет может дать меньше, если сочтет угрозу срочной.— Тогда вы как глава рода потребуете полный срок.— Потребую.— И письменно признаете, что до конца срока я остаюсь законной леди Дрейкхолд со всеми правами.Эйран медленно выдохнул.— Вы сейчас торгуетесь даже с судом?— Нет. Я не позволяю суду стать заранее подготовленной могилой.Он посмотрел на нее странно.— Вы очень быстро учитесь.— Я была замужем.Мира не поняла.Ферн не понял.Эйран понял, что за этой фразой стоит не только Ливия, но и кто-то еще. Его взгляд стал острым.Марина выдержала.Пусть думает.Правду о Марине Орловой он пока не получит. В доме, где даже цветы могли оказаться оружием, душу открывают последней.Гарт снова постучал в дверь, хотя находился в комнате, — коротко, костяшками по косяку, привлекая внимание.— Милорд. Птица из южного крыла ушла десять минут назад.Воздух словно обледенел.Эйран обернулся медленно.— Кто отпустил?— Один из младших стражников. Он утверждает, что получил приказ леди Ровены.Эйран закрыл глаза.Марина тихо сказала:— Или приказ от ее имени.— Гарт.— Уже задержан.— Птицу сбили?— Нет, милорд. Ушла в туман.Эйран ударил кулаком по каменной раме камина.Пламя взвилось черным.Мира вскрикнула.Марина вздрогнула, но не от страха. От понимания.— Совет уже знает.— Еще нет, — сказал он