Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

лицом вниз у порога и пугать служанок.— Мастер Ферн…— Миледи, не спорьте с человеком, который знает, как заставить настой быть еще хуже.Марина посмотрела на него. Потом на Эйрана. Потом на Кая.Тело действительно дрожало. Сердце стучало неровно. Метка то теплела, то холодела, словно жила отдельно от нее.— Один час, — сказала она.Ферн оскорбленно выпрямился.— Два.— Полтора.— Два.— Полтора, и я выпью ваш следующий настой без угроз.Лекарь задумался.Кай прошептал:— Она торгуется с медициной. Я восхищен.Ферн указал на кровать.— Полтора. И тишина. Полная. Ни советов, ни драконов, ни братьев, ни мертвых домов.— А если мертвый дом придет сам?— Скажете, что прием после сна.Марина все-таки легла.Не потому что сдалась. Потому что Ферн был прав, как ни неприятно это признавать. Ей нужны силы. Семь дней — мало. Но если сжечь тело в первый же день, оставшиеся шесть будут принадлежать врагам.Мира задернула тяжелую штору у кровати, приглушив свет. Мужчины вышли в соседнюю гостиную. Марина слышала их голоса — низкий Эйрана, более легкий Кая, ворчливый Ферна. Слова не разбирались, и это было даже хорошо.Она закрыла глаза.Сон пришел не сразу. Сначала пришла память.Ливия сидит за маленьким столом в прежних покоях. Перед ней письмо к брату Тавину. Пальцы дрожат. Она пишет: «Мне кажется, со мной что-то сделали после свадьбы. Я иногда чувствую магию, но она будто за стеклом». Потом останавливается, потому что чернила расплываются перед глазами.В дверь входит Селеста без стука. Улыбается. Берет лист.«Дорогая, вы опять жалуетесь родне? Не стоит. Мужчины не любят женщин, которые выносят слабость из дома».Ливия бледнеет:«Верните».Селеста читает строку, смеется тихо:«Магия за стеклом? Как поэтично. Может, дело не в стекле, а в том, что за ним ничего нет?»Воспоминание дергается, как ткань на ветру.Другое.Нижний архив. Орден впереди с лампой. Ливия идет за ним, кутаясь в шаль.«Вы уверены, миледи?» — спрашивает старик.«Нет, — отвечает она. — Но если я не проверю, то сойду с ума от незнания».Орден кладет перед ней книгу. На обложке знак черного крыла и выцветшая серебряная ветвь.«Ищите не там, где написано имя Вирн, — говорит он. — Ищите, где оно стерто».Потом опять провал.Темное зеркало.Рубиновый перстень.Голос Мариуса:«Дом Морвенов умер только для тех, кто верит записям».Марина проснулась резко.В комнате было сумеречно. За шторами горел день, но здесь, под тяжелым пологом, казалось, наступил вечер. Сердце билось быстро, на губах стоял привкус железа.Рядом сидела Мира с шитьем в руках. Судя по тому, как она вскочила, шитье было только для вида.— Миледи!— Сколько прошло?— Час и четверть.— Достаточно.— Мастер Ферн сказал полтора.— Мастер Ферн не узнает, если ты не выдашь.— Узнает, — раздалось из гостиной. — У меня слух, как у голодной вороны.Марина закрыла глаза.— Проклятие.— Отложим на завтра, — сказал Ферн, входя. — Сегодня у вас уже есть метка, суд и дурной характер.Но спорить он больше не стал. Проверил пульс, заставил выпить еще полчашки настоя и разрешил «сидеть, но не строить из себя осадную башню».Когда Марина вышла в гостиную, там уже были Эйран, Кай и Орден.Архивариус успел разложить на столе книги и письма. Кай стоял у окна и вертел в руках серебряную шпильку из шкатулки Эстеры. Эйран читал какой-то лист, хмурясь все сильнее.— Что нашли? — спросила Марина.Все повернулись.Эйран первым заметил, что она идет без помощи. Лицо его напряглось, но он промолчал. Учится.Орден поклонился:— Ваши запросы за год, миледи. Или, точнее, запросы прежней леди Ливии.— Что она искала?— Брачные договоры Дрейкхолдов за последние двести лет. Записи о женах, у которых гасла магия после свадьбы. Старые отчеты о доме Морвенов. И сведения о комнате первой супруги.Марина села в кресло.— Значит, она уже шла туда же, куда идем мы.— Да, — сказал Эйран. — И кто-то это заметил.Орден положил перед ней тонкий лист.— Вот последний запрос. За три дня до годовщины. Леди Ливия просила допуск к описи комнаты первой супруги.— Ей дали?— Нет.— Кто отказал?Орден посмотрел на Эйрана.Эйран взял лист.— Подпись моя.— Но вы не подписывали, — сказала Марина.— Нет.— Печать?— Настоящая.Марина откинулась в кресле.— Кто имел доступ к вашей печати?— Я. Мой секретарь. Мать в особых случаях. Кай, если я просил.Кай поднял обе руки:— Я ворую только пирожные и семейное спокойствие.— Селеста? — спросила Марина.Эйран помолчал.— Иногда она помогала разбирать целительские отчеты, связанные с Сердцем рода. Они приходили в мой кабинет.— То есть имела доступ к столу.— Да.— И, возможно, к печати.— Возможно.Марина не стала говорить «как удобно». Это уже стало лишним. В этом доме удобство росло как плесень.Орден достал еще один лист.— Есть и другое. После отказа в доступе леди Ливия сама пыталась открыть комнату первой супруги.— Когда?— В ту же ночь.— Получилось?— Не знаю. Но утром после этого в ее покои вызвали целителя дома Вирн.Эйран резко поднял голову.— Почему мне не доложили?Орден сухо ответил:— Вызов шел через леди Ровену.Марина посмотрела на Эйрана.— Ваша мать снова оказывается в удобном месте.— Моя мать не стала бы вредить Сердцу рода.— Я не сказала, что она знала все. Иногда люди помогают злу, думая, что защищают порядок.Эйран хотел возразить, но не смог сразу.Кай вдруг перестал вертеть шпильку.— Мать могла запереть Ливию, если решила, что та лезет куда не следует.— И вызвать целителя, чтобы успокоить, — добавила Марина.Орден тихо сказал:— Целителя Вирна.Молчание стало тяжелым.Марина посмотрела на дверь.— Где комната первой супруги?Эйран ответил:— В старой северной башне.— Далеко?Ферн из кресла у камина, где его никто не просил сидеть, сказал:— Достаточно, чтобы я заранее был против.— Вы всегда против.— Потому что вы всегда за дурные идеи.— Иногда дурные идеи открывают запертые двери.— Иногда дурные идеи открывают могилы.Кай с интересом сказал:— Мне нравится, как вы двое спорите. В этом доме давно не хватало теплых отношений.Ферн смерил его взглядом.— Молодой лорд, я могу назначить настой и вам.Кай сразу стал серьезным.Марина повернулась к Эйрану:— Мы идем.— Не мы. Я сначала проверю проход.— Вы уже проверяли. Комната вам не открылась.— Тогда пойдет Орден.— Комната не для архивариуса.— Ливия.— Семь дней, Эйран. Не семь месяцев. Ливия уже пыталась туда попасть. После этого ее жизнь пошла под откос еще быстрее. Значит, там что-то есть.Эйран стоял у стола, опираясь ладонями на край. Казалось, он снова собирается приказать. Но потом посмотрел на метку на ее руке.Метка едва светилась серебром у краев.— Хорошо, — сказал он. — Но не одна.— Разумеется. Я возьму Миру.— И меня.— Чтобы открыть дверь или чтобы закрыть мне путь?— Чтобы