Аморальный - Алайна Салах

швыряю телефон на стол и снова падаю в кресло. Башка и туловище гудят под напряжением. Думал, у меня есть ещё минимум полгода, чтобы проблему с батиными поползновениями порешать, а хуй там. Он попёрся к нотариусу.

Отдельно хуёвая новость — это то, что от завода он процентов на девяносто захочет избавиться и, вероятно, даже покупателя нашёл. И ведь, блядь, стопудово продешевит, потому что понятия не имеет о реальных оборотах. Если даже через налоговиков что-то и просморкал — так это капля в море.

Вот же паскуда блядская. Передал кладбище мышей, а забирать планирует рабочую машину. Делай, говорит, с ним что хочешь, главное на зону башляй за содержание.

Я в первые годы его отсидки, когда бабок толком и не было, жопу рвал, чтобы этот сучара жил там как король: с телеком и вайфаем. И братва его кислая нихуя не заносила — всё только я. Хотел, блядь, по-человечески — отец всё-таки. И не сомневался, что тот в благодарность после откидки завод на меня перепишет. Радужный я долбоёб.

Эрик заходит в кабинет и по моей роже сразу сечёт, что проблема возникла.

— Батя доверенность хочет отозвать, — буркаю я на его вопросительный взгляд. — Гулич только что звонил.

— Гулич — это нотариус? И что он ему сказал?

— Напиздел, что сможет только через неделю встретиться. Предлагает с батей мировую заключить.

— Так ты с ним вроде и не ссорился. Может, правда мировую?

Я скриплю зубами. Слишком жирно суке будет. И чтобы я к нему на коленях приполз, и чтобы все бабки по итогу легли ему в карман.

— Я всё думал, нахуя ему завод, что он так давит. А сейчас понял, что он его продать решил. Так что похер ему на все мировые.

Эрик белеет как мел и на панике давай круги наворачивать.

— И что делать… Ну какой смысл его продавать… С такими-то оборотами? В смысле, это какие деньги ему должны предложить… Может, просто ему пятьдесят процентов от прибыли платить… Ну, это же очень много денег…

— Заткнись, а? — раздражённо прошу я, стискивая виски. — И без тебя тошно.

Ещё с минуту пометавшись вдоль стен, Эрик наконец садится.

— Поехали куда-нибудь, а? — блеет жалобно. — Мне надо срочно выпить.

Я в завязке, но повод, если подумать, стоящий. Ненадолго башку отключить, а потом заново всё обдумать. Завтра ещё надо юристам звякнуть, у них спросить, что и как. Вдруг Гулич ошибся и есть лазейка.

— Давай, — я сдираю с кресла пиджак и встаю. — Куда поедем-то?

— Я думал, ты захочешь в «Монро», — вяло подъёбывает Эрик.

В «Монро» на самом деле не очень и хочу. Надоело каждый день туда таскаться, тем более что жратва там середнячок. Да и Эмма ещё стопудов себе напредставляла, что если мы поужинали разок и я её довёз, то теперь мои яйца у неё в кулаке. Как там она сказала? «Буду ждать»? Вот после этого меня сразу отодвинуло. Если будет ждать, значит запала и на что-то рассчитывает. Я после такого, как обычно, теряю интерес.

— Не хочу, но похуй, поехали, — отмахиваюсь я. — Лень сейчас башку ломать.

16

По дороге к «Монро» котёл продолжает стучать в поисках решения. Пара вариантов с заводом есть, но все, сука, кривые. Но если юристы нихера не придумают, придётся рассмотреть.

— Здесь, похоже, народа сегодня много, — бубнит Эрик. — Парковка забита.

Я выглядываю в окно. Реально, битком. Поминки проводят, что ли?

У входа вместо рыжей девки нас встречает шкет. С порога видно: все залы заняты чавкающими, официантки носятся как угорелые.

— У вас распродажа салатов, что ли? — спрашиваю.

Шкет довольно скалится.

— Рекламу дали. Уже второй день зашиваемся.

— Стоило только на денёк пропасть, — усмехаюсь. — Випка свободна?

— Для вас, конечно, организуем, — рапортует подобострастно.

Шкет, конечно, перебарщивает с лизожопством. Хули випку не организовать, когда она не занята. Вот если бы он из неё народ пинками вытурил, чтобы меня запустить — другое дело.

Меню подхватывает и ведёт нас сам. Они тут, видать, реально охуели от того, что в зале больше двух человек собралось — не знают, за что хвататься.

— Слушай, может, сюда сядем? — Эрик кивает на стол по центру. — Не обязательно идти в випку.

С ним всё ясно. Завод ещё на мне, а этот уже принялся бабло жать со страха.

— И сидеть тут как в аквариуме? В пизду. Тогда лучше совсем не бухать.

Эмма стоит в конце зала. Видит меня, выдаёт незаинтересованную улыбку и отворачивается к тёлкам, которых обслуживает.

— Что-то твоя фаворитка не сильно нас рада видеть, — комментирует Эрик.

Та же мысль. Для той, кто якобы будет ждать, могла бы и пошире заулыбаться. Но в целом, похер. Если чаевые нужны — будет лучше стараться.

— Ярослав, — окликаю шкета. — Ты помнишь, да? Випку пусть она обслуживает.

Этот замирает, взгляд стеклянный.

— Эм-м… Дело в том, что в ресторане много народа… Не знаю, как Эмма будет справляться… Возможно, время от времени персонал придётся чередовать.

— Мы с тобой договорились, — отрезаю я и тычу пальцем в Эмму. — Только она.

— Хорошо, Константин, — мямлит он. — Я постараюсь сделать всё возможное.

Заходим в випку, садимся. Пока шкет не смылся, прошу зарядить кальян.

— Что пить будем? — Эрик быстро листает страницы. — Может, крепкого чего-нибудь бутылку возьмём? А то если с вина начинать, чек опять выйдет за сотку.

Я кривлюсь. И так паршиво, а этот ещё нагнетает.

— Ты, блядь, уже на биржу безработных встал? Тушла и окорочков не забудь запасти на голодные времена.

— Блин, Костян, ну а как мне не нервничать? — взрывается он. — У меня семья и ипотека. У детей частная школа, кружки. За всё это надо каждый месяц платить! Арина уже полгода машину новую выпрашивает.

— Значит, перебьётся, — мрачно отрезаю я. Не то, чтобы я всерьёз рассматриваю вариант остаться с хуем, но Эрика больно хочется подъебать. Я, блядь, могу лишиться всего, над чем столько лет горбатился, а он ноет, что жене тачку не сможет поменять. — Пусть на маршрутку пересядет — будет чем за кружки заплатить.

— Я, короче, буду пить виски, — бормочет он, совсем сникнув.

Может, и мне тоже пару вискарей со льдом накатить, чтобы не мараться. Потому что если с вином засяду — это надолго. Люблю пиздатое сухое. Эрик бухой как-то поржал, что я по общению — гопота уличная, но вкусы у меня аристократические. Вот стопудово так. Я дерьмовую еду и безвкусное шмотье на дух не переношу. Причём с детства у меня такая хуйня. Мать