Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова

Марина не давала сложных указаний. Не превращала происходящее в показ собственного знания. Она просто была рядом с Яриной и не позволяла той провалиться в ужас.

— Смотрите на меня, — повторяла она, когда женщина начинала метаться взглядом к окну. — Вы здесь. Вы не одна. За дверью никто не решает вашу судьбу без вас.

— Я не могу, — шептала Ярина.

— Можете. Не всю дорогу сразу. Только этот миг. Потом следующий.

Нэра подносила ткань и держала порядок так, будто всю жизнь только и ждала, когда ей доверят не просто убирать покои, а быть частью настоящего дела. Тила бегала между комнатой Ярины и боковой комнатой, где спал маленький наследник, и каждый раз возвращалась с более взрослым лицом. Грета сидела у очага и тихо, почти незаметно, следила за всем домом сразу: за окнами, дверью, младенцем, Яриной, Мариной и Кайраном, который так и не ушёл.

Он стоял в зале.

Иногда отходил к двери, говорил что-то Дарену, возвращался, останавливался у очага. Один раз принёс охапку дров сам, потому что Ролан возился слишком долго, и Нэра, увидев князя с поленьями в руках, едва не выронила всё, что держала. Марина заметила это краем глаза, но ничего не сказала. Некоторые поступки не стоило спугивать словами.

Ближе к ночи в доме стало больше людей.

Не внутри — Марина запретила толпу. Но у ворот, по словам Дарена, собирались слуги, кухарки, мальчишки с рынка, две женщины из прачечной и даже старый конюх, который утверждал, что просто проходил мимо, хотя мимо северного двора никто случайно не ходил. Слух о первой принятой женщине расползался быстрее дыма.

И каждый новый шорох за дверью напоминал Марине: если она ошибётся, если Ярине станет хуже, если ребёнок не закричит достаточно громко для этих суеверных ушей, Дом первого огня закроют раньше, чем он по-настоящему открылся.

От этого хотелось сжаться.

Но Ярина смотрела на неё.

И Марина не имела права показывать страх.

— Миледи, — шепнула Нэра в какой-то момент, когда Ярина ненадолго затихла, собирая силы. — Вы сами едва на ногах.

— Потом.

— Это ваше любимое слово?

— Сегодня — да.

Нэра хотела возразить, но из соседней комнаты донёсся тонкий писк. Проснулся младенец с чёрной меткой. Тила метнулась туда, но почти сразу вернулась на порог, растерянная.

— Миледи, он не успокаивается.

Марина закрыла глаза на секунду. Два младенца, одна роженица, Дом первого огня, который ещё вчера был пустым складом, и князь-дракон в зале, не понимающий, как оказался в центре всего этого.

— Грета, — сказала она, — посидьте с Яриной. Нэра, со мной.

— Я могу, — вдруг сказала Ярина.

Марина повернулась к ней.

Женщина была бледной, измученной, но в глазах её появилась неожиданная твёрдость.

— Если там ребёнок плачет… принесите его ближе. Я не боюсь чёрной метки.

В комнате стало тихо.

Марина медленно улыбнулась.

— Вы уверены?

— Меня сегодня испугались из-за птицы и золы, миледи. После такого стыдно бояться младенца.

Нэра тихо фыркнула, утирая глаза краем рукава.

Через несколько минут наследника принесли в комнату. Не слишком близко, чтобы не мешать Ярине, но достаточно, чтобы его маленький недовольный голос звучал рядом с живыми людьми, а не в пустом углу. Марина взяла его на руки на мгновение, и младенец почти сразу стих, устроившись у неё на локте.

Ярина смотрела на него долго.

— Он красивый, — сказала она.

Тила замерла.

— Вы правда так думаете?

— У него сердитое лицо. Значит, жить хочет.

Марина рассмеялась первой. Тихо, устало, но по-настоящему. И этот смех вдруг сделал комнату теплее любого очага. Тила улыбнулась. Нэра покачала головой, пряча лицо. Даже Грета позволила себе короткую улыбку.

За дверью в зале что-то глухо стукнуло. Наверное, Кайран поставил очередное полено чуть резче, чем требовалось.

Ночь тянулась долго.

А потом в какой-то момент всё изменилось.

Не резко, не громко. Просто воздух в комнате стал другим. Ярина перестала повторять, что не может. Она вцепилась в руку Марины и смотрела уже не испуганно, а упрямо. Нэра стояла рядом, Тила прижимала к груди чистую ткань, Грета шептала что-то старое и спокойное — не заклинание, не обряд, а, скорее, память женщин, которые задолго до всех Советов знали, как встречать новую жизнь без громких слов.

Марина не думала о Кайране, о Вартисе, о разводе, о чужом теле, о том, что завтра, возможно, весь замок будет обсуждать её так же жадно, как сегодня обсуждал Ярину. Она была вся здесь — в этой комнате, в этом тепле, в этой дрожащей женской руке.

Когда ребёнок родился, за окном уже бледнел снег.

Первый крик был тонким, возмущённым и таким сильным, что Ярина сначала застыла, будто не поверила, а потом разрыдалась — уже иначе, не от страха, а от того, что мир не рухнул. Нэра зажала рот ладонью. Тила всхлипнула и засмеялась одновременно. Грета отвернулась к окну, но плечи у неё дрогнули.

Марина приняла крошечное тёплое тело, завернула в мягкую ткань и показала Ярине.

— Вот он, — сказала она. — Не беда. Не знак. Ваш сын.

Ярина смотрела на ребёнка так, словно ей вернули не только сына, но и право самой решать, что считать счастьем.

— У него нет метки? — прошептала она.

Марина осторожно посмотрела. Никаких страшных знаков, которых так боялась семья. На маленьком плече была только светлая родинка, похожая на едва заметную искру. Может, обычная. Может, нет. Сейчас это не имело значения.

— У него есть мама, которая его дождалась, — сказала Марина. — Этого достаточно для первого утра.

Ярина прижала ребёнка к себе и заплакала снова.

В зале за дверью стояла тишина.

Потом Марина услышала странный звук: будто кто-то снаружи выдохнул разом. Не один человек. Много людей. Новость вышла за дверь быстрее любого гонца. Ребёнок родился. Живой. Закричал. Дом первого огня не принёс беды. Ненужная княгиня не прокляла, не испортила, не сгубила. Она приняла первую женщину — и та держала сына на руках.

Марина вышла в зал только через некоторое время.

Она не помнила, когда успела устать настолько, что ноги стали ватными. Платье помялось, рукава были закатаны, волосы окончательно выбились из косы. Хотелось сесть прямо на пол и не вставать хотя бы год. Но у двери стоял Ролан, и его