Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

— Хорошо, — кивнула я, хотя в душе ощущала напряжение. Едва Маркус, сидящий рядом с Ароном, медленно поднимается, я инстинктивно отступаю на несколько шагов и сажусь на кушетку, уцепившись за её край пальцами.

— Садись ровнее, нужно сменить твои повязки, — спокойно произносит Арон, подойдя ближе.

— Может, дождаться Сайру? — я сглотнула, чувствуя неловкость. Мысли о том, что он сейчас будет заменять её, заставляли моё сердце биться быстрее.

— Может, я сам разберусь, кого мы будем ждать? — его голос звучит спокойно, но взгляд серых глаз не терпит возражений. Я опускаю голову и начинаю расстёгивать свою тёплую кофту. Под ней — тонкий топик, прикрывающий грудь, и широкая повязка, защищающая рану.

Арон приступает к делу без лишних слов. Он осторожно режет повязку, почти не касаясь кожи. Затем смачивает её водой, чтобы облегчить боль, пока снимает. Пальцы холодные, но движения уверенные и деликатные, будто он делал это не раз.

Он аккуратно промакивает рану мягкой тканью, убирая лишнюю влагу. Потом обрабатывает её антисептиком. Лёгкое жжение заставляет меня поморщиться, но его внимание и осторожность смягчают неприятные ощущения. Кожа вокруг раны покрывается тонким слоем лекарств, а затем он накладывает свежую повязку.

— Вот, готово, — бросает он, быстро убирая остатки использованных материалов.

Я поднимаю взгляд на него и, не зная, что сказать, просто киваю. Его осторожность только сильнее напрягает. Но руки его... Они совсем не грубые.

— Все охотники и разведчики у нас проходят медицинские курсы. — Арон говорит спокойно, аккуратно заправляя край повязки. — Я люблю медицину, много читаю и наблюдаю за работой врачей. Не смотри так удивлённо.

— Простите… И… Спасибо. — Я сглатываю, пытаясь подобрать слова. — Когда приходил ваш брат, я не успела сказать это. А когда приходили вы несколько дней назад, моя дверь была заперта, и я не могла… В общем… Спасибо. Вы спасли меня.

Он молча смотрит на меня, словно оценивая, насколько искренне звучат мои слова.

— Несмотря на то, что мы тебе не доверяем, каждый человек для нас — ценность, — произносит он наконец. — Мы с Керном не занимаемся спасением. Да и спасать обычно особо некого. Но ты удачно приземлилась.

— Я не знала, куда лечу. Знала только то, что на Землю. Если бы не вы… я бы просто погибла.

— Да, — кивает Арон, заканчивая и натягивая мне на плечи кофту. Его пальцы случайно касаются моей кожи. Я вздрагиваю. — Ты бы умерла, если бы мы тебе не помогли.

Я глубоко вдыхаю.

— Что со мной будет дальше?

— Ты пообщаешься с нашим отцом. Расскажешь всё, что знаешь. Мы оценим твои навыки и умения. А дальше — посмотрим. Если хорошо готовишь, тебя выдадут замуж. Если хороша в разведке, примкнёшь к нам. Если разбираешься в садоводстве, будешь ухаживать за растениями и урожаем. У нас каждый человек на вес золота.

— Золота?

— Ох, точно, — усмехается Арон, чуть качая головой. — На охране “Халазии” есть такие желтоватые пластины. Они выполнены из драгоценного металла — золота. Прошлое поколение на Земле считало его ценным. Оттуда и поговорка. Это значит, что каждый человек для нас важен.

— Я поняла… — киваю, нахмурившись.

— Это замечательно. Сайра оставила тебе завтрак. Идём.

При слове “завтрак” монстр, до этого мирно лежавший у стены, вздрагивает, поднимается на лапы и бесшумно семенит за нами в основную комнату.

Гостиная, совмещённая с кухней, выглядит одновременно уютной и суровой. Тяжёлый деревянный стол, потемневший от времени и множества ужинов, занимает центр комнаты. Вокруг него раскиданы простые табуреты и скамейки. В очаге, сложенном из грубых, неровных камней, мерцает живой огонь. Над ним, на железных крючках, висят котелки и кастрюли, а чистый, хоть и старый, чайник постоянно стоит над пламенем.

В воздухе витает густой запах свежего хлеба и травяного отвара. Кухонная зона проста, но функциональна: вдоль стены стоит старый шкафчик со скрипучими дверцами, на его полках — грубо обтёсанные миски, деревянные ложки. На потолке сушатся связки трав, из которых Сайра потом сделает снадобья и лекарства. На стене, на простых крючках, висят керамические чашки и металлические кастрюли, почерневшие от времени. Узкое окно со ставнями впускает тусклый свет, который ложится на грубую столешницу.

Доски пола скрипят под ногами, поэтому я поднимаюсь на носочки, чтобы проскользнуть к столу тише и быстрее. Усевшись, я беру в руки деревянную ложку — и вдруг осознаю, что меня напрягло в словах Арона.

Тем временем он молча пододвигает чайник ближе к огню, подбрасывает несколько поленьев и присаживается у камина. Огонь мягко освещает его лицо, отбрасывая тени на угловатые скулы.

— Откуда вы знаете, как выглядят охранники “Халазии” и из чего сделаны их жёлтые пластины? — спрашиваю я, наблюдая, как он орудует железной палкой с выгнутым остриём.

Арон замирает. Его пальцы крепче сжимают рукоять. Он медленно поворачивается ко мне и хмурится, словно я подловила его на том, о чём он не собирался говорить. На вопрос, который он явно не хочет обсуждать.

6 глава. Тайны Халазии

— Лучше ешь, а потом вопросы.

Голос Арона звучит ровно и я не смею с ним спорить. Он сидит напротив, спиной к окну, за которым стоит плотный туман, слабо подсвеченный первыми лучами солнца. Его профиль резко вычерчен на фоне серого света, а в глазах отражаются отблески пламени из очага. На столе между нами стоит глубокая миска с супом, от которой поднимается лёгкий пар.

Рана, прикрытая свежими повязками, чуть ноет, но уже довольно терпимо. Осторожно пробую суп — он густой, чуть терпкий, с пряным ароматом, который согревает изнутри. Тёплый вкус остаётся на языке, а специи чуть обжигают нёбо. Еда согревает изнутри и немного расслабляет, но мысли не дают сосредоточиться только на ней.

Арон молчит, задумчиво водя пальцем по краю своей чашки, словно погружён в какие-то тягостные размышления. Его короткие тёмные волосы небрежно падают на лоб, а в напряжённых плечах чувствуется усталость. Между нами висит привычная тишина. Но не долго.

Я откладываю ложку, набираюсь решимости и спрашиваю:

— Я не могу не спросить. Мне важно знать. Ты говорил, что видел охранников. Я знаю, как они выглядят, но… Откуда ты это знаешь? Ты ведь не был на Халазии, верно?

Арон поднимает голову, его взгляд на мгновение задерживается на мне. В серых глазах — что-то неопределённое, скрытое за маской бесстрастности. Он коротко кивает и снова отворачивается к окну, наблюдая за тем, как медленно рассеивается туман.

Его молчание затягивается. Мне начинает казаться, что он вообще не ответит. Но спустя несколько минут он всё же произносит, негромко, будто