Как мама меня богатому дракону продала - Александр Шугарт

Несколько секунд мы стояли молча, и я отчетливо видела, как за спиной Лизы другой лакей остановился, а потом вспомнил, что у него есть честь, служба и желание жить.

— Мои туфли...

— Договор начинает переносить личные вещи, если подтверждение задерживается.

— Очень личные, — прошипела я, потому что домашние туфли — это уже слишком. — Почему не папку со счетами? Почему не мамин пирог? Почему именно мои туфли?

— Возможно, потому что договор выбирает предметы, связанные с повседневным присутствием. Пытается сблизить пространства, которые считает связанными.

— Сблизить пространства? — переспросила я, повернувшись к нему всем корпусом. — Лорд Валльгард, у меня в кармане ваша печатка, в вашем кабинете мои туфли. Это не сближение, это домогательство!

Лиза очень тихо кашлянула. Я посмотрела на нее, она посмотрела на люстру, Рейнар посмотрел на нас обеих, а печать на моем запястье снова нагрелась. Где-то в глубине дома открылась дверь, и к нам вышел дворецкий, неся на серебряном подносе тонкую синюю ленту для волос.

— Нет, — сказала я еще до того, как он успел приблизиться. — Просто нет.

— Его светлость просили сообщать о любых перемещениях предметов, — произнес дворецкий с лицом человека, который готов умереть, но не улыбнуться. — Лента была обнаружена в библиотеке у камина.

Рейнар закрыл глаза на мгновение. И я прям нутром чуяла, что тут что-то не так. Потому что Рейнар Валльгард мог читать юридические угрозы, держать лицо перед Советом, но лента на кресле у камина его почему-то задела.

— Верните, — сказала я, протягивая руку. — И туфли тоже верните, а печатку заберите. И мое достоинство, если найдете его где-нибудь в коридоре, тоже принесите немедленно.

— Ваше достоинство не покидало вас, госпожа Астерен, — почему-то очень тихо сказал Рейнар.

Он взял печатку, и наши пальцы почти соприкоснулись. Почти. Понимаете? Не переплелись там, не соединились в страстном танце, а по-чти.

Но этого “почти” хватило, чтобы печать на запястье вспыхнула горячее, а воздух между нами стал каким-то слишком плотным. И вдруг вся эта нелепая история с лентами, туфлями, печатками и слугами перестала быть только смешной.

Потому что его печатка действительно была теплой после моего кармана. Потому что моя лента побывала у его камина. Потому что Рейнар смотрел не на нее, а на меня, и в этом взгляде… была сдержанность, напряженная до предела, и что-то еще.

— Не смотрите так, — сказала я тише, чем собиралась.

— Как? — спросил он, и голос у него тоже стал ниже.

Рейнар опустил глаза на ленту, потом снова поднял взгляд на меня, и несколько секунд молчал так долго, что я почти захотела отступить. Но во мне еще оставалось упрямство и остатки достоинства.

Напольные часы коротко звякнули, отсчитывая четверть до девяти, печать на запястье ответила глухим жаром. Мы оба забыли, кажется, что слуги никуда не делись. Они стояли тихие, как мышки.

— Нам нужно подтвердить связь, — сказал Рейнар.

— Нужно.

Мы оба замолчали, глядя друг на друга. В прошлые разы поцелуй можно было прикрыть чем угодно: кабинетом поверенного, паникой, договором, десятью секундами, упрямством, злостью, необходимостью. Сегодня все эти оправдания тоже стояли рядом, но почему-то ни одно не выглядело, знаете, крепким. Надежным? Правильным?

— По расписанию, — сказала я, делая шаг ближе.

— Как скажете, госпожа Астерен, — ответил Рейнар, но руки держал при себе, и это почему-то одновременно успокаивало и злило. — Я не буду касаться вас, пока вы не разрешите.

Что? То есть, до этого меня никто не спрашивал, вечно оставляя в странном состоянии “ненавижу” и “хочу еще”. А теперь, значит, нет, мы не такие, мы ждем согласия? А вот знаешь что, дракон?!

— А вот и разреша…

Рейнар шагнул ближе, и я не успела договорить, как его ладонь легла на талию, и сразу стало ясно, что никакое расписание, процедура и древнее право не объяснят, почему мне пришлось сжать пальцы на его камзоле.

Дракон коснулся моих губ мягко, куда осторожнее, чем было в прошлые разы, и я сама подалась ближе. Его пальцы на талии сжались сильнее, а поцелуй стал глубже. Печать вспыхнула почти сразу.

Сначала горячо, потом чем-то похожим на тихий довольный выдох. Но никто из нас не отстранился сразу, и вот это… это было ужасным. Потому что теперь я точно знала: договор свое получил, а мы продолжали не для него. Не для него дракон сминал мои губы, лишая дыхания, а я — прикусывала его нижнюю.

Когда Рейнар наконец поднял голову, я все еще держалась за его камзол и не могла решить, что делать первым: оттолкнуть его или сделать вид, что появились срочные дела. У него… глаза такие темные. Совсем темные, и в них если смотреть долго, то начинаешь думать, что не так уж это достоинство и нужно мне.

— Достаточно по расписанию? — спросила я, и голос почему-то прозвучал хрипло.

Лиза коротко пискнула и тут же заткнула себе рот ладонью. Смотрела на нас такая счастливая, что я мгновенно все осознала и вспыхнула.

Рейнар

До спальни я дошел слишком спокойно, чтобы это можно было назвать бегством. Закрыл дверь и повернул ключ в замке, запираясь от всех и сразу.

Я знал, что именно договор мне подкинул. Почувствовал и понял, что оказалось под пальцами, но предпочел не доставать при Эви. Потому что… Конечно, потому что она будет ругаться, а еще там были слуги, которым не стоит такое видеть.

Вещь была легкой, почти невесомой, из темного кружева с тонкой лентой, с маленькой застежкой.

Подвязка от чулка Эвелины.

Она лежала на моей ладони, и я чувствовал, как весь выстроенный за годы контроль превращается в хрупкую перегородку между мной и собственным желанием.

Отдать нужно было немедленно. Да. Именно так. Вызвать горничную, передать через нее, вложить в конверт, подписать сухо и безупречно: “Госпожа Астерен, договор снова перенес вашу вещь”. И сделать вид, что не знаю, где именно эта тонкая полоска кружева касалась ее кожи.

Я оперся спиной о дверь и закрыл глаза, сжимая в кулаке подвязку. Вспомнил ее злую, усталую, сжавшую мой камзол, когда я коснулся ее талии. Вспомнил, как она сама подалась ближе, совсем немного…

Я хотел ее так, что это становилось опаснее любого договора. Хотел не как вещь, не как ключ к спорной земле, а просто как Эвелину Астерен.

Мою Истинную.

Я подошел к прикроватной тумбе и открыл верхний ящик. Нужно отдать. Нужно… Внутри лежали чистые листы для писем, маленький ключ от дорожного ларца.

Следует отдать, дракон. Это ведь не сокровищница. Это не твоя собственность,