Бывшие. Два часа до полуночи - Анна Гром

Который я рассчитывала провести совсем по-другому.

Глава 16

— Скотина ты, Рос! Пока ты катался каждый Божий день на кладбище и обратно, он тут пахал за тебя и за того парня! Я всё понимаю, всё понимаю… Но ты забыл, что кроме тебя и твоего горя есть еще и другие люди! Живые люди! Теперь что делать будем?! Еще одно место на кладбище готовить?! Эгоист ты, Рос! Никто кроме тебя не страдал и не страдает, да?! Ты один?! Ты одной рукой строишь, второй ломаешь!

Это София, Славкина жена накидывается на меня, как только я порог приёмного покоя переступаю и упираюсь лбом в двери с надписью «Реанимация. Посторонним вход запрещён».

— Ты на него взвалил столько, что он вывезти не смог! Он пахал, как…

— Тебя ничего не смущало, когда он тебе по пол-ляма в месяц приносил домой зарплаты с премиями? — прерываю её. — Интересно, откуда бы это взялось, если бы он не пахал?! И я не пахал.

— Мне не надо никаких твоих лямов, мне мужа моего надо! — уже визжит ультразвуком.

— Как ты без этих лямов его на ноги поставишь? В рабоче-крестьянскую бесплатную поликлинику пойдёшь? По ОМС?!

София замолкает. Ну и хорошо, а то от неё такой толку мало. Мне информация нужна, а не вопли. Самому тошно.

Ловлю дежурного врача, обещаю золотые горы, оборудование, лекарства, всё, в чём нуждается больница в целом и Славка в частности. Выясняю подробности.

— Хронический стресс поддерживает в организме фоновое воспаление, которое повреждает внутреннюю оболочку сосудов. Если на этом фоне происходит острый стресс — и ситуация может резко ухудшиться, — вылавливаю какие-то незнакомые мне формулировки, выходящие изо рта мужчины в белом халате с бейджиком «Врач-хирург какой-то там».

Славка перегорел на работе. Многое он на себя взял, когда у меня жена погибла. И не вывез. Инфаркт в двадцать семь. Это ж надо было так себя изорвать! Это ж надо было быть таким совестливым и таким ответственным, так все близко к сердцу принимать, чтобы потом это сердце хлопнуло так неожиданно!

Та самая херновая ситуация, когда самые лучшие качества человека восстают против него самого.

Если выдюжит, у него должен быть минимум год без стрессов для восстановления. В этот год будет понятно, как будет парень жить дальше и будет ли вообще. Первый год после инфаркта решающий. Если осложнений не будет, есть все шансы прожить долгую жизнь. Так мне сказал его хирург.

Славка на работу не вернётся. Минус человек, которому я мог доверять. Минус один близкий человек.

Славку я считал близким, хоть и никогда ему ничего подобного не говорил и не демонстрировал. Всё-таки он подчинённый, а я начальник. Теперь я сам себе и то, и другое буду. Потому что остальной коллектив в постоянном составе пятидесяти двух человек не вызывал сто процентной уверенности.

Только стоило мне чуть расслабиться. Порадоваться жизни. Поверить в чудеса. Новый Год же через две недели.

Может, это мне наказание, что клятву нарушил?

Я вроде и не фаталист, но порой случается так, что поверишь во что угодно.

Работаю допоздна. Выползаю из-за стола только у двенадцати ночи, вижу пустые тёмные коридоры с ночным освещением, которое кажется мне теперь зловещим. Все по домам разбрелись. К семьям. У меня внезапно тоже появилось, куда спешить, да только что-то меня останавливает. Мне есть куда спешить да, только теперь этих мест два: одно — к Иде, второе — на кладбище. И я не знаю, как мне разорваться.

Возвращаюсь домой, в свою полупустую квартиру. Захожу в детскую. Точнее, комнату, которая должна была ей стать. Маринка тут хозяйничала, а я даже не совался, признаюсь. Осматриваюсь.

Лежат обои в плёнке на полу. Валики, лотки, банка шпатлёвки наполовину засохшая. Окна, смотрю, равномерно покрытые белесой строительной пылью. Посередине какая-то большая хреновина, закрытая тканью. Ткань приоткрываю. Кроватка. В разборе. Стоит только днище деревянное, а борта стоят прислонённые, примотанные плёнкой.

Сука. Закусываю губу, чтобы не расклеиться. Что ж я раньше не разобрал это всё? Надо себе было хвост по кусочкам разрубать?! Мазохист хренов!

Хочу вытащить её на площадку, потом к помойке — пусть заберут, кому надо. Из слоёв плёночной упаковки выпадает бежевый медвежонок. В дурацкой красной рубашке.

И меня выносит.

Иде я за вечер не написал ни разу, хотя ещё вчера, даже при такой чудовищной загруженности, я не выпускал из рук телефона. Написал скупую смс-ку еще из больницы, организовал ей цветы и ужин. Чтобы заглушить собственное чувство вины.

Утром, в пять утра я сел за руль и рванул в Новосемейкино. Каяться.

Купил белых роз штук сорок, наверное, всю охапку попросил у продавщицы, сколько было у неё.

Еду ещё по темну, в глазах туман, видимость так себе. Как доехал, непонятно.

Захожу, по кладбищу как Мамай прошёл. Оградки, столики вырваны у многих могил. Иду мимо Рейнгольдов – тоже ничего металлического не осталось, памятник покосило. Расстроится Ида.

У моих оградки нету.

Хрен бы с ней, этой оградкой, закажу новую, но сам факт. Будто я во всём этом виноват. Жить захотел, иж чего! Нельзя тебе, Рос, нельзя. Ты предал их. Предал самого себя.

Сажусь на колени перед портретами, прямо в рыхлый мокрый снег.

— Прости, родная. Я тебя предал…

Глава 17

Год спустя

— Он меня достал, честно, — сетует Вера, прикладывая к разгорячённой от весёлого корпоратива голове пузатый бокал с чем-то янтарным.

— Кто? — я только бровь поднимаю удивлённо.

От обилия цветового и звукового шума у меня информация плохо прогружается в мозг. Чувствую себя древней дискетой против скоростной флешки на два терабайта. Это про меня и Веру. Холерик и меланхолик, умудрившиеся крепко сдружиться на почве мужских предательств.

Вера в этом году устроила меня к себе оценщицей недвижимости, я поднаторела в своих навыках, и теперь могу получать не только арендные платежи, часть прибыли с бизнеса и дивиденды от инвестиций в разные финансовые инструменты, а ещё и зарплату. Неплохую. И сегодня у нашей небольшой конторы предновогодний корпоратив не абы где, а в «Небе» на последнем этаже отеля «Лотте».

— Любовник! — грохочет она, и мне на голову падает мишура. Я отмахиваюсь от неё, как от стаи ос, внезапно напавших.

На мне сегодня строгий чёрный костюм с широкими