Бывшие. Два часа до полуночи - Анна Гром

— В Доминикане. Хуан-Долио, — он достаёт телефон и с нарочито серьёзным видом, будто зачитывает важный доклад, начинает цитировать: — «Место известно как оазис спокойного и размеренного пляжного досуга. Отдыхающих ждут отели «всё включено» и уютные гостевые дома на побережье Карибского моря, рестораны со столиками прямо на песке или на пирсе, пляжи, идеально подходящие для семейного купания и кайтсёрфинга».

Я смотрю на него, и внутри бушует настоящий шторм. Мне хочется одновременно отхлестать его этим роскошным букетом по щекам за такую самоуверенность, расплакаться от облегчения и просто упасть в его объятия.

Я так долго мечтала о море. Я грезила о том, чтобы оказаться там именно с ним. Но сейчас мои мечты будто утратили свою обжигающую остроту. Они больше не полыхают стеной огня, а греют тихим, уютным костерком. Наверное, не зря говорят: самые заветные желания сбываются именно тогда, когда ты перестаёшь ими бредить.

— Давай я завезу тебя к тебе домой, ты спокойно соберешь вещички и отдашь мне загранник, я как раз всё дооформлю.

Я честно пытаюсь вызвать в себе хоть каплю привычного сопротивления, но с удивлением понимаю — я не хочу бороться. Я позволяю ему везти меня, слушаю его голос, отвечаю на какие-то вопросы, а сама прислушиваюсь к новому чувству — густой, обволакивающей теплоте, разливающейся в душе. Неужели теперь так будет всегда? И как я буду чувствовать себя, если эта безмятежность станет моей новой реальностью?

— Я тебя очень люблю, Ида, — говорит он мне на прощание.

Рос ослепительно улыбается — той самой живой, заразительной улыбкой, которая всегда выбивала у меня почву из-под ног. Он садится в свой «Лэнд Крузер», сияющий свежей краской на отремонтированном капоте, и скрывается в предновогодней суете города, оставляя меня наедине с ароматом пионов и предвкушением новой жизни.

Спустя пять лет.

Оказывается, быть подкаблучником — это так здорово!

Оказывается, быть подкаблучником — это так здорово! Я стою на террасе нашего небольшого, но удивительно красивого загородного дома и наблюдаю, как утреннее солнце играет в волосах Иды. Она сидит в шезлонге, а вокруг нее суетятся наши дети — четырёхлетний Максим и полуторогодовалая Лиза. Пять лет назад я и мечтать не мог, что моя жизнь превратится в эту идиллическую картину. Что она скажет мне «да» и позволит надеть ей кольцо на палец.

Каждый мой вдох пропитан благодарностью. Я смотрю на свою жену и до сих пор чувствую легкий трепет в груди, как в день нашего первого свидания. Мы только недавно закончили обустройство нашей новой просторной квартиры в центре, но именно здесь, среди зелени и тишины, я чувствую абсолютную полноту бытия. Ида смеется над какой-то шуткой сына, и этот звук для меня — лучшая музыка на свете.

Я буквально сдуваю с нее пылинки. Если она хочет кофе — я уже на кухне. Если ей нужно отдохнуть — я забираю детей и увожу их играть в сад. Это не обязанность, это моя потребность. Я бесконечно ценю тот второй шанс, который она мне дала, сумев перешагнуть через прошлое и простить меня. Моя любовь к ней граничит с обожанием, и я не стесняюсь этого.

Сын подбегает ко мне и тянет за руку, призывая включиться в игру, а Ида поднимает на меня взгляд, полный нежности и спокойствия. В этом взгляде я нахожу свое искупление и свою силу. Я готов горы свернуть ради этой женщины и наших малышей. Быть тем, кто живет ради счастья своей семьи — это и есть настоящая свобода, которую я, после стольких испытаний на прочность, наконец-то обрел.

Я осознаю, что самое важное — это умение смотреть вперед, не позволяя теням прошлого омрачать сияние настоящего. Мы научились оставлять старые обиды за порогом, выбирая каждый новый день проживать с чистого листа. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на бесконечные сожаления, и слишком прекрасна, чтобы не замечать, как расцветает все вокруг, когда рядом находится твой человек.