Бывшие. Два часа до полуночи - Анна Гром

хрень из ракушек, наберём дебильных магнитиков самым противным знакомым. Как тебе Куба? Я там не был ещё, на Мальдивах был вот четыре года назад, мне понравилось, дико после мегаполисов, конечно, но круто. А ты была? — я несу полную чепуху из серии «что вижу, то пою», лишь бы только отвлечь её от того, что внутри неё сейчас переворачивается.

Она двигает в ответ головой, то ли «да», то ли «нет», не понимаю, да это и не важно. Важно, что она доверчиво прижимает эту самую голову, маленькую, светлую, без шапки, к моей груди и не вырывается. Надвигаю ей на голову капюшон её же куртки, чтобы не продуло.

Когда тяжелая, выматывающая душу процедура заканчивается и бумаги подписаны, я понимаю: она не сможет вести машину. Ида смотрит сквозь пространство, её взгляд застыл где-то там, под слоями потревоженной земли. Она — комок оголенных нервов, обтянутый бледной кожей.

Я достаю телефон и парой коротких фраз вызываю эвакуатор. Называю адрес её дома, диктую номер голубой Омоды. Ида даже не спрашивает, что я делаю. Она позволяет мне забрать ключи из её пальцев, которые так и не согрелись. Я бережно, словно величайшую ценность, усаживаю её на переднее сиденье своего автомобиля. Здесь тепло, пахнет хорошим парфюмом и спокойствием.

Мы отъезжаем, и в зеркале заднего вида я вижу, как её машину аккуратно затягивают на платформу. Теперь это не её забота. Сегодня вообще ничего не должно быть её заботой, кроме того, чтобы просто дышать.

На выезде из города я притормаживаю у небольшой кофейни. Выхожу буквально на пару минут и возвращаюсь с двумя большими стаканами. В салоне сразу разливается густой аромат обжаренных зерен и какао.

— Держи, — я вкладываю стакан в её ладони. — Просто грей руки, если не хочешь пить.

Она делает крошечный глоток, и на её щеках на мгновение проступает едва заметный розовый след. Мы едем медленно, я не хочу торопить это время. Город за окном живет своей суетливой жизнью, а у нас здесь — свой кокон, своя тишина.

— Спасибо, Рос, — её голос звучит тихо, почти надтреснуто.

Я ничего не отвечаю, просто протягиваю руку и накрываю её ладонь своей. Её пальцы — тонкие, хрупкие, как фарфор — сначала замирают. Я жду, готовый в любую секунду отстраниться, если почувствую хоть тень сопротивления. Но она не убирает руку. Напротив, она едва заметно расслабляется, позволяя мне забрать часть её холода себе.

В этот момент внутри меня поднимается такая волна нежности, что становится трудно дышать. Мне хочется притянуть её к себе, коснуться губами её виска, пообещать, что я раздавлю любого Валерика, любую мразь, которая посмела причинить ей боль. Хочется поцеловать её, чтобы она почувствовала — она не одна в этом ледяном мире.

Но я сдерживаюсь. Сейчас не время для моих порывов. Сейчас время для её исцеления. Я просто крепче сжимаю её ладонь, чувствуя под кожей биение её пульса. И я абсолютно, до краев счастлив от того, что она не вырывается. Что в этот самый страшный для неё день она выбрала мою руку, чтобы за неё держаться. Это больше, чем любой поцелуй. Это доверие, которое я не имею права предать снова.

С блаженным счастьем я отводу её домой, а потом, на следующее утро, еду в офис и работаю свою работу.

Звонок с неизвестного номера острым сверлом врывается в моё ватное облако счастливых размышлений влюблённого дурачка.

— Ростислав Сергеевич. Это Артём. Управляющий Иды. Она в Прибрежном, адрес — улица Цветочная, 29. Если вы действительно её любите, поезжайте сейчас же за ней.

— Что там?! — рявкаю я, подрываясь с кресла, отчего оно катится и врезается в стену позади меня.

— Я не знаю, зачем она туда поехала, но это адрес её бывшей свекрови. Она сказала, что едет туда за архивами для следствия.

Вроде бы ничего такого, да? Если не считать того, что эта дама — мать подозреваемого в убийстве её отца. Ей бы держаться от них подальше, а она в самое горнило едет, за город, блин, по морозу! А ещё метель обещали! И ни слова, главное, не сказала, и не посоветовалась, наивная.

Хуже всего то, что всю дорогу она не поднимает трубку.

Глава 30

Когда тяжелый черный минивэн с лаконичной, но леденящей душу табличкой «Груз 200» скрылся за поворотом, увозя тело отца на экспертизу, я почувствовала, как мир вокруг окончательно утратил краски.

Рос отвёз меня домой, а потом зачем-то сидел в машине на парковке и ждал. Мне вернули машину, и я отправилась на работу. Дорога до агентства недвижимости Веры прошла в каком-то вязком мареве. Я крутила руль, перестраивалась, тормозила на светофорах, но всё это делала словно чужими руками. А в зеркале заднего вида неотступно маячил черный «Лэнд Крузер».

Ростислав «вёл» меня до самого офиса.

Рос снова вероломно врывался в мою жизнь, теперь уже с твёрдым намерением задержаться. А, может, вспомнить было? Я уже никому не верила. Все, кому я доверялась, рано или поздно предавали меня. Но к Ростиславу меня всё-таки отчаянно тянуло. Снова. Какой-то губительной мазохистской силой. Ведь, если бы не его шаг назад в прошлом году, я бы точно свалилась головой в омут. И тогда точно неизвестно, чем бы всё закончилось. Ничем хорошим.

В было душно, кто-то опять отказался проветривать кабинет, боясь, что его «продует». Эти вечные дрязги офисной жизни…

Вера встречает меня пристальным взглядом, в котором читается не то сочувствие, не то жадное любопытство.

— Артёмка твой приезжал, — начинает она без предисловий, кивнув на стопку папок. — Привёз вот это. Сказал, что заканчивает свою работу. Ты что, Ида, уволила его?

— Сам уволился, — бесцветно отзываюсь я, проходя к своему столу. Каждое движение даётся с трудом, будто я двигаюсь в толще воды. Видимо, после нашего с ним выяснения отношений, Артём принял единственное верное решение. Что-то обсуждать с ним, созваниваться, а тем более видеться снова мне категорически не хотелось.

— Кстати, весь побитый пришёл, с синяком под глазом, — добавляет Вера, таинственно понизив голос и подавшись вперед.

Я тут же вспомнила Ростислава, то, как они общались тогда в кафе, после чего у Артёма взыграло. Неужели они успели подраться? Когда?

— Это его Валерон отпидорил, как я выяснила, — Вера развеивает мои подозрения. — Он только порог перешагнул, как тот на него накинулся. Валерия самым нахальным образом