Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

и нет! — срывается он на крик. Голос звенит, эхом отлетает от мраморных стен. — Если я ябеда, то ты... ты... — он судорожно ищет слово, самое обидное, самое страшное, — ты дура!

Ида закрывает глаза на секунду

А потом она поворачивается к молчаливому Арсению и говорит, не скрывая горечи:

— Я не должна была соглашаться называть нашего сына в честь твоего деда

Она качает головой, поправляет Аришку на руке, и та начинает хныкать, чувствуя напряжение матери

— И почему я согласилась?

Арсений молчит. Стоит, сунув руки в карманы брюк, и смотрит куда-то в сторону на фонтаны и на идеальные газоны.

— Наверное, потому, что мой отец помог твоему брату выкупить землю в Арсеньевке, — наконец говорит он

Голос у него ровный, без эмоций.

— Или, может быть, потому, что он погасил долги твоей матери

Ида вздрагивает. Прижимает к себе Аришку, и та уже не хнычет. Она затихает, чувствуя, что сейчас не время для капризов

— Хватит, — шепчет Ида. — Это был риторический вопрос. Он не требовал ответа

— Бабуля! — требовательно кричит Аркаша с верхней ступеньки

Он разворачивается к нам всем корпусом, зло подбоченивается

— Ну что ты там стоишь?

Он протягивает ко мне руку. Ладошка маленькая, пальцы растопырены. И недовольно вздыхает, как взрослый, которому надоело ждать

— Пойдём, я отведу тебя к твоему любимому-прелюбимому дедуле.

Глава 18. Я вот точно умный

— Идём, — повторяет в очередной раз приказ Аркаша

В том, как его детская спина напряжена, как его плечи развернуты и как он пытается идти твердо и стремительно, я узнаю Демьяна.

Он копирует деда, но движения у него пока неловкие и детские, но это высокомерие Демьяна и его агрессия уже узнается

Коридор второго этажа встречает нас гнетущим пафосным полумраком. Лепнина на потолке, изящный барельеф танцующими нимфами на стене перед лестницей, тяжелые дубовые двери с бронзовыми ручками… Всё здесь кричит о власти.

Мы останавливаемся перед высокими двойными дверями из темного дерева. Аркаша наконец отпускает мою руку. Я машинально начинаю похрустывать пальцами, борясь желанием развернуться и броситься прочь

— Боишься? — Аркаша оглядывается

Маленький демонёнок.

— Нет, не боюсь. Я взрослая тётя и ничего не боюсь, — шёпотом отвечаю я

— Врёшь

Он подходит к правой двери, встает на цыпочки, двумя маленькими ладошками наваливается на бронзовую ручку.

Аркаша пыхтит. Дверь поддается нехотя, с достоинством, но он все же распахивает ее ровно настолько, чтобы в проем мог протиснуться взрослый человек

— Взрослые много врут, — заявляет Аркаша и деловито возвращается ко мне.

Он берет меня за руку

— А дети сейчас думают, что они умнее взрослых, — говорю я

Аркаша поднимает на меня своё сердитое и недовольное лицо. Не знаю почему, но он меня совершенно не отталкивает своей детской угрюмостью и не пугает

Вот такой он странный мальчишка-злюка.

Задумываюсь. А если бы я Демьяна знала в таком нежном возрасте?

— Я вот точно умный, — кривит лицо Аркаша

Опять тянет меня за собой, а я пытаюсь представить Демьяна маленьким.

Аркаша меня тянет за собой. Мы переступаем порог библиотеки, и первое, что бросается в глаза — это книжные шкафы от пола до потолка. Бесконечные ряды корешков в кожаных переплетах очаровывают и пугают. Кто в этом доме столько читал?

Вряд ли Демьян.

По центру библиотеки стоит диванчик. Бархатный с обивкой цвета запекшейся крови. На нем неподвижно, как изваяние, сидит старик

Я замираю. Аркаша рядом со мной тоже замирает, но в его позе нет ни капли страха. Только напряженное ожидание

Старик одет в твидовый костюм-тройку из благородной серой шерсти. Руки в пигментных пятнах лежат на бедрах. Пальцы длинные, с узловатыми суставами и седыми волосками на фалангах. Он смотрит невидящим, мутным взглядом на верхние полки книжного шкафа напротив.

Глубокие залысины обнажают высокий, властный лоб, седые волосы зачесаны назад, но в их густоте все еще угадывается былая сила и тестостерон. Кустистые седые брови сдвинуты к переносице, тонкие губы зло поджаты, образуя жесткую, брезгливую складку

Острый, хищный нос, волевой подбородок и тяжелая челюсть. Возраст наложил на это лицо свой отпечаток — глубокие морщины прорезали щеки и лоб, кожа обвисла у шеи, но суть осталась прежней. В каждой линии лица угадывается угрюмая, мрачная и высокомерная властность, которая не спрашивает, а приказывает

Боже мой. Теперь я знаю, как будет выглядеть Демьян через тридцать пять лет.

Вместе с Аркашей мы приближаемся к диванчику

Старик не обращает на нас никакого внимания. Он продолжает сверлить взглядом корешки книг, и я вижу, как под его сведенными бровями чуть заметно дергается веко. Он физически здесь, но в этой комнате нет его сознания. Оно где-то далеко

Я медленно опускаюсь на диван рядом рядом с отцом Демьяна. Спину держу прямой и руки кладу на колени. Я ничего не говорю, потому что я не знаю, что мне говорить моему “мужу понарошку”

Аркаша выходит вперед. Он встает прямо перед дедом, ноги на ширине плеч, руки в боки. Вскидывает подбородок и смотрит на старика снизу вверх с мальчишеским вызовом и упрямой дерзостью

Аркадий-старший медленно медленно моргает. Его тяжелые веки опускаются и поднимаются, и на секунду мне кажется, что его взгляд проясняется, фокусируясь на правнуке

— Демьян, вид у тебя такой… — хрипло говорит дед, и в голосе его звучит странная, механическая интонация, — будто ты опять нашкодил. Что на это раз?

Старик не узнает правнука. Он видит сына. Он видит маленького Демьяна. Мне резко становится грустно и жалко злого старика

Аркаша щурится

— Я — не Демьян, — чеканит он по слогам, выделяя каждую букву. — Я — Ар-ка-ша.

Глава 19. Где ты была?

— Это я Аркаша, мелкий ты паразит, — дед подаётся вперёд, — а ты Демьян, — немощной ярости поднимает голос, — или ты своё имя забыл, бестолочь?!

Обычные дети на громкую агрессию от старшего поколения реагируют испугом или слезами, но не Аркаша-младший

— Это ты бестолочь, — заявляет он деду

Нет в нём страха перед прадедом. Ни капельки

— Опять дерзишь отцу? — Аркадий-старший хмурится.

Аркаша-младший переводит на меня взгляд, в котором я читаю, что теперь мой выход и что мне не надо бояться