Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

Не смей на меня повышать тон в отцовском доме, — подходит и наклоняется. Глаза горят яростью. — Твой тот самый подох, сгнил в могиле. Сына нормально воспитать не смог, тебя оставил с долгами и кредитами. Что тебе дало это то самое?

— Счастье, — шепчу я, и на глазах выступают слёзы

— Как-то ты на счастливую не похожа, Горошкина

— Да и ты тоже какой-то по жизни не радостный, Демьян, — говорю тише

— Я себя хотя бы не обманываю

— Ой ли? — спрашиваю я и прикусываю кончик языка до острой боли

Даже я сейчас поняла, что перешла грань дозволенного, но поздно. Остаётся лишь ждать ответ Демьяна. Надеюсь, он перерос пощёчины и плевки в лицо.

А потом я думаю, что этот бешеный мужик может мне нос откусить, потому что его лицо слишком близко к моему

— Горошкина, я уже счастлив от того, что ты стояла передо мной на коленях, — говорит Демьян, вглядываясь в мои глаза.

Меня начинает трясти.

— Пап! — доносится из коридора девичий голос. — Я приехала! Мама отправила отчитаться тебе и показаться, что я оделась в этот раз прилично!

Демьян с ухмылкой распрямляется и вальяжно разворачивается к дверям

— Пап, и эта вся ерунда с подставной бабушкой не шутка? — двери в библиотеку вновь открываются.

Глава 23. Ёжик

Дочери Демьяна Алёне лет двадцать, не больше. Высокая, стройная, с той особой кошачьей независимой грацией, которую я уже успела возненавидеть в Дарье

Светлые волосы коротко и небрежно подстрижены под мальчика. Никаких локонов, никакой женственной укладки. Это вызов, протест и свобода

На ней тёмные узкие брюки, подчёркивающие длинные стройные ноги, и простая белая рубашка с короткими рукавами и воротником-стоечкой. Никаких рюшей, никаких украшений. Только в ушах вспыхивают аккуратные золотые сердечки, единственная уступка девчачьей игривости, и надо сказать именно они и завершают ее образ трогательной дерзости

Я смотрю на неё и не могу отвести глаз

Это молодая копия Дарьи. Те же точеные скулы, тот же изящный нос с едва заметной горбинкой, те же серые, прозрачные глаза, в которых сейчас плещется плохо скрываемое раздражение

Только в отличие от матери, в ней нет ледяного спокойствия и выверенной годами сдержанности. Эмоции бьют через край: гнев, недоверие, упрямство. Всё это горит в её взгляде, в том, как она сжимает челюсти, как раздуваются её тонкие ноздри. Очень эмоциональная девочка

Я не вижу в ней Демьяна. Совсем. Ни единой чёрточки. Будто природа решила пошутить и создала идеальную копию Дарьи, только живую

Алёна останавливается в нескольких шагах от меня. Её взгляд медленно скользит по моему лицу, по жемчужным бусам на шее, по платью цвета пыльной розы, по рукам, сцепленным на коленях

Она хмурится. В серых глазах вспыхивает что-то похожее на тревогу, смешанную с брезгливым любопытством

— Да уж, — выдыхает она наконец. Голос у неё звонкий, с лёгкой дерзкой хрипотцой. — Слишком уж похоже

Она оглядывается на Демьяна, тот лишь пожимает плечами. Лениво, равнодушно

— Пап, это какое-то извращенство, если честно, — Алёна разворачивается к нему всем корпусом. Руки она скрещивает на груди, подбородок вскидывает

Поза — сплошной протест

Я задерживаю дыхание. Сейчас Демьян взорвётся. Сейчас он рявкнет на неё, поставит на место, заставит заткнуться. Я слишком хорошо помню, как он реагирует на любое неподчинение. Помню его холодную ярость, его уничтожающий взгляд, его тихий, но полный угрозы голос

Но Демьян не взрывается

Он смотрит на дочь, не мигая. В его карих глазах ленивое любопытство, будто он наблюдает за котёнком, который смешно топорщит шерсть и пытается казаться большим и страшным

— А я твоего мнения не спрашивал, — говорит он ровно

Алёна не сдаётся. Она делает шаг к отцу, и я вижу, как напрягаются её плечи под тонкой тканью рубашки

— А ты, пап, представь такую ситуацию, — она прищуривается, и в этом прищуре я вдруг узнаю Демьяна. В том, как она сужает глаза, как чуть наклоняет голову набок. — Что однажды ты будешь таким же, как наш придурочный дед, а я решу вместо мамы подсунуть тебе какую-нибудь чужую тётку

Демьян медленно подходит к дочери. Он останавливается вплотную, возвышаясь над Алёной, и заглядывает в её лицо. Его большая ладонь ложится на её щёку. Жест нежный, осторожный

Я перестаю дышать

— Не хочу тебя расстраивать, доченька, — голос Демьяна звучит мягко и с бархатистой хрипотцой, которую я никогда раньше не слышала. — Но, во-первых, вряд ли твоя мама куда-то денется от меня. А во-вторых..

Он делает паузу. Уголки его губ дёргаются в жутковатой, зловещей улыбке

— Это только у неё есть шансы дожить до таких лет. Так что если ты и будешь в своё время готовить подарки, то только для мамы

Алёна хмурится сильнее. Я вижу, как под её светлой кожей на скулах проступает румянец с трудом сдерживаемого гнева

— Хорошо, — с вызовом отвечает она. — Представь ситуацию, как я готовлю маме подарок в лице незнакомого дядьки. Как привожу на её юбилей чужого дядьку, который играет для неё тебя. Что бы ты тогда сказал?

Демьян не убирает ладонь с её щеки. Его большой палец медленно, почти невесомо гладит её скулу

— И опять я не хочу тебя расстраивать, моя милая, — он наклоняется чуть ближе, и его глаза вспыхивают тем самым дьявольским огоньком, от которого у меня по спине бегут мурашки, — не думаю, что тебе придётся искать для мамы мою молодую копию, потому что она будет бабкой с острым умом и твёрдой памятью. Она будет помнить о моих похоронах и будет наслаждаться каждой минутой своего вдовства

Алёна резко и хлёстко отмахивается от его руки. Её движение можно назвать детским в своей непосредственности

— Вот! — она подаётся к отцу и щурится, копируя его позу, — а потом ты спрашиваешь, почему я не хочу с вами видеться, общаться и проводить время!

Она выдерживает паузу

— Вы все тут чокнутые, папа

Я задерживаю дыхание. Закусываю кончик языка до острой боли. Сейчас он точно сорвётся. Сейчас она получит. Я готовлюсь кинуться на её защиту, хотя понимаю, что против Демьяна у меня нет ни единого шанса, но я не могу позволить, чтобы и его родная дочь пострадала от его жестокости

А Демьян тихо, ласково и беззаботно смеётся над злостью дочери,