Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

Мой голос звучит ровно, почти лениво, но внутри всё опять начинает закипать

— Я пойду искать твоего отца, — тихо отвечает она. — Даша мне справедливо напомнила, что я именно его должна нянчить

Я милостиво киваю. Меня окончательно отпускает. Вот она — настоящая Горошкина. Тихая, постаревшая женщина-неудачница. Вдова с долгами и проблемным сыном. Серая мышь с плохим зрением

Она делает несколько шагов, а потом она снова останавливается и опять оборачивается

Я хмурюсь, потому что в её глазах я вновь вижу вызов, провокацию и неповиновение. Она смотрит на меня и прищуривается, и в этом прищуре опять проявляется та дерзкая девчонка, которая никогда не умела вовремя заткнуться

— Я, правда, забыла, зачем я здесь сейчас, — говорит она, и её голос звучит задумчиво.— Найду твоего папу. Поболтаю с ним

Она делает паузу

— Поболтаю, например, о «наших детях». О их школьных годах. Ему, как отцу, будет приятно вспомнить, какими вы были. Ностальгия излечивает сердце

Я щурюсь в ответ. Я опять начинаю закипать

— Да, — она упрямо кивает сама себе. — Я вот узнала, что ты был в кого-то влюблён в школе…

— Горошкина… — устало выдыхаю я

Но она не слышит меня. Она опять хочет мне что-то доказать. Её глаза горят, щёки раскраснелись, и она становится похожа на ту девятиклассницу, которая смотрела на меня с вызовом даже после того, как я дал ей пощёчину в желании заткнуть её рот, которым она называла меня «уродом»

— Может быть, если я узнаю, что ты действительно умел любить и страдать, — она делает паузу и хмурится, — то я смогу тебя простить

Она резко разворачивается и торопливо шагает к лестнице

Рядом со мной останавливается Дарья. Она скрещивает руки на груди

— Знаешь, — она хмыкает с женским превосходством, — у меня теперь в принципе нет никаких вопросов, почему ты хотел её придушить в школьные годы

Она внимательно разглядывает мой напряжённый и разъярённый профиль. Я чувствую её взгляд на моём лице.

— Потому что я уже хочу её прибить, — вздыхает Дарья. — Она такая глупая..

Я медленно поворачиваю голову к жене. Смотрю на её идеальное лицо, на точеный нос, на холодные серые глаза, в которых сейчас плещется лёгкое, почти научное любопытство. Смотрю на её губы, тронутые нюдовой помадой, которая никогда не смазывается, никогда не течёт, никогда не оставляет следов…

Вампирша. Вот кто она

Даша брезгливо цыкает:

— Теперь вот интересно, как она в принципе умудрилась выйти замуж. И что там за мужик-то был? — улыбается. — А тебе не интересно, Дем?

Да, если она любила не меня, то тогда кого?

Глава 27. Ревность

* Даша *

— Ты забавный, — задумчиво тяну я, вглядываясь в напряжённый, мрачный профиль Демьяна

Он даже не поворачивает головы. Его взгляд прикован к лестнице, будто он всё ещё видит там Горошкину. Эту нелепую, постаревшую мышку

Я отстраненно замечаю про себя, что он красив красив той опасной, хищной красотой, от которой у молодых дурочек подкашиваются ноги, а у зрелых женщин пересыхает во рту

Однако… Для меня эта красота ничего не значит. Она меня не трогает и не пугает

Я пробегаю пальцами по его плечу, привлекая к себе его внимание. Он нехотя отводит взгляд от лестницы. Его тёмный, почти чёрные в полумраке глаза встречаются с моими

— В каком смысле забавный? — спрашивает он, и в его голосе звучит ленивое, почти скучающее недовольство

Я растягиваю губы в улыбке. Я знаю, что в этот момент я тоже красивая и безупречная

— Ты рядом с ней другой, — говорю я, и мой голос звучит мягко, почти ласково

Он не отвечает, только приподнимает бровь. Он ждёт продолжения моих слов

Мне изначально не нравился этот план. Когда Демьян позвонил и сказал, что приведёт в дом отца чужую тётку, чтобы та сыграла для него жену, я только фыркнула в трубку. Спорить не стала

Демьян всегда делает то, что хочет, и спорить с ним — пустая трата времени и нервов

А когда я узнала, что эта тётка — та самая Горошкина из его прошлого, из его школьных лет, про которые он мало, что говорит…

Вот тогда я по-настоящему разозлилась

Демьян сейчас явно поступает не как зрелый, матёрый мужик, а как мальчишка, который не наигрался

В его руки опять попала его любимая игрушка из прошлого, и он вновь впадает в детство

И плевать, что игрушка уже довольно-таки потасканная, потёртая и морщинистая. Плевать, что она вдова с долгами и проблемным сыном. Плевать, что она смотрит на него с ужасом и ненавистью

Он всё равно ведётся

И, возможно, я бы в открытую выступила против решения Демьяна притащить Горошкину в нашу семью, но он обещал мне помочь с клиникой в Санкт-Петербурге

А это куда важнее глупой, наивной Горошкиной. Это моё будущее. Моя империя. Моя власть

Поэтому я в очередной раз принимаю правила игры моего мужа ради своей выгоды. Ничего нового

— Ты что, ревнуешь? — Демьян приподнимает бровь

Я слышу в его голосе не только удивление. Я улавливаю какую-то детскую, почти трогательную надежда, будто он ждёт, что я могу испытать к нему что-то, кроме корысти. Что-то человеческое. Что-то живое

Глупый, глупый Демьян

— Столько лет не ревновала ни к одной твоей шлюшке, — я прищуриваюсь, и мои губы растягиваются в усмешке, — а тут вдруг решила ревновать?

Я выдерживаю паузу

— Так, может быть, дело в том, что Горошкина — не шлюшка? — Демьян приподнимает бровь выше, и его голос звучит почти нежно

И в этот момент я чувствую болезненный укол где-то под желудком. Острый, тонкий, как игла

По плечам пробегает колючее, ледяное напряжение. Я ненавижу это ощущение. Ненавижу Демьяна за то, что он смог его вызвать

Я почувствовала себя ниже Горошкиной. Со мной так нельзя

— Так-то я всех своих шлюшек и в хвост, и в гриву, — Демьян приближает ко мне лицо и прищуривается. Его дыхание касается моей щеки, — а Горошкину даже не целовал

Он смотрит мне прямо в глаза. Не моргает. И я вижу, как в его зрачках пляшут дьявольские искорки. Он провоцирует меня. Он хочет увидеть мою реакцию. Хочет, чтобы я сорвалась

Не дождёшься

— Вот мне и любопытно, почему ты её даже и