Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

Вот он женился по великой любви и ради неё готов был бросить всё — бизнес, семью, отца. Он тогда, двадцать два года назад, стоял передо мной и отцом и говорил: «Я женюсь на ней. Мне плевать, что вы против. Мне плевать, что она из простой семьи. Я люблю её»

Отец тогда вздохнул и заявил: «Жизнь тебя накажет, Глебушка, за такую категоричность. Она всегда наказывает тех, кто громко кричит. Рано или поздно.»

А я тогда посмеялся над влюблённым идиотом с горящими глазами и сказал: «Обещаю на твою лису не прыгать, а на остальное мне насрать»

Обещание я сдержал. Настю не воспринимаю, как женщину

И вот, он стоит передо мной и что-то любви-то я не вижу. Папа был прав? Жизнь начала наказывать Глеба за его слова о великой любви?

— А ты прячешься от бывшей одноклассницы, — Глеб отталкивается от окна и медленно, вразвалочку, подходит к противоположному торцу бильярдного стола

Он останавливается ровно напротив меня, кладёт ладони на бортик и копирует мою позу. Теперь нас разделяет только зелёное сукно и латунные лузы

Я смотрю на него. Он смотрит на меня

— Прячусь, потому что могу её опять обидеть, — честно признаюсь я

Глебу я никогда не мог лгать. Не знаю, почему. Этот тихушник всегда вытягивал из меня все секреты. Он и первым узнал о моей влюбленности к Горошкину, а нас тогда подслушивала мама… и, короче, потом она любила надо мной подшучивать

— А ты, Глебушка, почему прячешься от своей бесконенчо любимой жены?

Он не моргает. Смотрит мне прямо в глаза, и я вижу, как его зрачки медленно расширяются

— Я не прячусь, — говорит он ровно.. — Я взял небольшую передышку

— Хорошо, — я расплываюсь в улыбке. — Для чего тебе эта передышка?

Я тоже жду от него правды. Это у нас такая игра. Я ему секрет рассказываю, а потом он, а затем — драка

Глеб выдерживает долгую паузу

— Иначе я просто сорвусь и уеду, — наконец отвечает Глеб

Под его спокойной честностью таится такое бурлящее мужское отчаяние, такой гнев, такая боль, что у меня перехватывает дыхание

— И куда ты собрался, братишка?

Он криво усмехается

— К чужой жене.

Глава 26. Кого?

* Демьян *

К чужой жене?

В бильярдной повисает тишина. Я не шевелюсь. Не моргаю. Смотрю на своего брата и не узнаю его

Глеб — приличный семьянин. Глеб — тот, кто женился по любви. Глеб — тот, кто двадцать лет смотрел на свою рыжую лисичку так, будто она — единственная женщина во вселенной

Он никогда, ни разу, даже в шутку, даже в пьяном угаре не говорил о других женщинах. Или… я совсем не знаю родного брата?

Говорит, что хочет сбежать к чужой жене? Что за бред?! Он, конечно, тихушник, но… такого я не ожидал

На эти несколько секунд я напрочь забываю о Горошкиной. Поэтому спасибо брату за это

— И у меня вопрос к тебе, Демьян, — Глеб не моргает. — Наш отец в силах пережить разводы сыновей?

Я медленно выпрямляюсь. Ладони отрываются от бортика, оставляя на лакированном дереве едва заметные влажные следы

— Разводы? — тихо спрашиваю я. — Почему во множественном числе

Глеб смотрит на меня. Не моргает, и мне от его немигающего взгляда становится не по себе. Холодок пробегает по спине, оседает холодной испариной

— Я думаю, что ты тоже скоро разведёшься, — говорит он

— С чего ты взял?

Он медленно пожимает плечами

— Предчувствие такое

— В жопу засунь своё предчувствие, — я подаюсь в его сторону, вглядываясь в его обречённые глаза. Бортик стола врезается в бёдра. — Я не тот, кто разводится

— Так и я тоже так думал, — Глеб слабо улыбается, — а теперь хочу быть с другой

Он замолкает. Смотрит на меня, и в его глазах появляется странное выражение. Глеб реально меня сейчас пугает

Господи, почему мы не можем просто спокойно отметить юбилей нашего отца, как нормальные люди? Да что с нами со всеми не так?!

— И знаешь, Демьян, — его голос становится тише, интимнее, — я теперь тебя даже зауважал

Он сглатывает

— Ты хотел быть с другой. Ты любил другую. Но... — он делает паузу, и в его глазах вспыхивает что-то почти благоговейное признание, — ты сделал свой выбор и этому выбору ты следовал неукоснительно тридцать лет

— И это был правильный выбор, — глухо отвечаю я

— Так я и не спорю, — Глеб не отводит взгляда. — Я тоже знаю, как надо поступить правильно. В этом-то и проблема. Я знаю, как будет правильно для всех. для меня, для Насти, для нашего сына и для… неё…

— Вот и хорош ныть, Глебушка

Я придаю голосу презрительную твёрдость, когда он падал и разбивал коленки, а я говорил: «Вставай и не ной, придурок». После первой драки, когда ему серьезно наваляли толпой я тоже сказал «Сопли не размазывай. Надо было звать меня.»

Шагаю к двери. Спасибо брату. Спасибо

Он отрезвил меня. Напомнил, что я свою жизнь направил по правильному и единственно-истинному пути

Я сделал выбор, когда встретил Дарью. Я тгда понял: вот она, идеальная жена. Холодная, расчётливая, не требующая любви. Женщина, которая никогда не заставит меня ползать на коленях и вымаливать прощение. Никогда не позволит чувствовать себя рядом слабым дураком

Я сделал правильный выбор

Я выхожу в коридор, и тут мимо меня проходит Горошкина

Она идёт быстро, и меня не замечает. Жемчужные бусы на её шее тихо постукивают друг о друга

Я должен промолчать. Должен дать ей пройти. Должен помнить, что я уже не тот бешеный пацан, который не мог контролировать себя, когда она появлялась вся такая высокомерная и наглая дрянь

Но будто против своей воли, против всех моих правильных выборов и истинных путей, я кидаю ей в спину:

— Горошкина

Она останавливается. Медленно оглядывается через плечо. Свет от небольшой люстры над головой падает на её лицо, и я вижу каждую морщинку в уголках её глаз. Сейчас я особенно отчётиво понимаю, что она очень давно не девочка

Она смотрит на меня и ничего не говорит. Только сглатывает, и жилка на её шее прямо над ниткой жемчуга едва заметно дёргается

—