Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

Он проходит к островку с диванами. Останавливается. Смотрит на меня с высокомерной ухмылкой и опускается в кресло напротив нас

— Смешным? — переспрашивает Аркадий старший. Его брови взлетают вверх. — Мариша, ты белены объелась?

Он медленно, с осуждением качает головой.

— Не был Демьян смешным в школе, — медленно проговаривает он. — Я тогда с открытыми глазами спал

Я напряженно кошусь на Демьяна

Он сидит, лениво откинувшись на спинку кресла, широко расставив ноги. Уголки его губ приподняты в самодовольной усмешке

Он наслаждается ситуацией.

Ну и зря! Вот узнаю его главную тайну и тогда он перестанет быть чудовищем. Я увижу в нём просто придурочного мальчишку, над которым можно просто посмеяться

— Ну, это все равно было отчасти забавно, — говорю я неуверенно. — Наш старшенький и влюбился…

Голос дрожит.

Я внимательно смотрю во все глаза на Аркадия старшего. Пальцы сжимают его ладонь

— Я вот всё пыталась вспомнить, что за девочка это была, — говорю я, стараясь придать голосу беззаботность. — Что-то с годами память меня подводить начала. Я забыла, как ее звали

— Ты не помнишь, милый?

Демьян на диване напротив устраивается поудобнее. Клонит голову чуть набок. Не вмешивается и не затыкает меня

Просто ждёт ответа от отца, будто сам позабыл кого любил в школе

Аркадий-старший молчит

Он смотрит на меня. Мутные глаза щурятся, морщины вокруг них собираются в глубокие лучи. Он думает и ему явно тяжело сейчас думать

— Девочка, — бормочет он. — Какая девочка?

— Ну та, в которую Демьян влюбился в школе, — подсказываю я. —

— Демьян? — Аркадий переводит взгляд на сына. Смотрит долго, изучающе. — Влюбился?

— Да, папа, — усмехается Демьян и ничего не отрицает.

— Господи, — шепчет Аркадий-старший и замолкает, удивленно глядя на Демьяна. — А почему ты такой седой?

Я начинаю закипать. Напряжённо сглатываю и выдыхаю в попытке успокоить вспышку раздражения на забывчивого старика

— Так возраст, папа, — Демьян вальяжно проводит ладонью по волосам. — Старею. Хорошо, что хоть не лысею. Каждое утро залысины проверяю

— Ну да, — Аркадий-старший задумчиво кивает, — ну да… это правильно… Проверяй…

— Милый, — я сжимаю его ладонь и напоминаю о своём существовании

Старик встрепенувшись, снова переводит взгляд на меня. На его лице вспыхивает растерянность и гнев одновременно.

— Что?

— Девочка…

— Мариша, у нас и в четвёртый раз получится пацан! — сердито перебивает меня Аркадий-старший

Я аж открываю рот от неожиданности и растерянно моргаю

Демьян напротив нас низко и бархатно смеётся.

— Но мы можем пойти заделать и четвёртого пацана, — Аркадий-старший подаётся в мою сторону и улыбается, понизив голос до шёпота, — раз уж ты так хочешь…

Вот теперь он крепко и цепко сжимает мою ладонь

Я пугаюсь его напора, потому что в глазах безумного старика вспыхивает искра мужского желания

Старый, морщинистый и чокнутый, но всё ещё самец, пусть и умирающий

— Папа, — Демьян хмыкает, довольный моим испугом, — ты бы хоть постеснялся меня.

— Вот каким противным был ты, — Аркадий так же резко теряет ко мне интерес, — таким и остался. Хоть в саду, хоть в школе, хоть сейчас. Радует одно, Демьян, что женился ты всё же по уму

Задерживаю дыхание и пытаюсь придумать, как теперь вывести разговор к большой любви юного Демьяна

Я так просто не отступлюсь. У меня прям зудит. Я должна узнать, кто был его единственной слабостью

— А, может, он зря отказался от… — печально вздыхаю я, — той девочки

— У него хватило ума спросить у меня совета, — Аркадий откидывается назад и поглаживает колено свободной ладонью, — перед выпускным как раз…

Вторую его ладонь я крепко-крепко сжимаю. Никуда я этого старика без ответов не пущу

— Да, — Демьян кивает.

Опять сердце бешено стучит. Руки дрожат. Сейчас я всё узнаю.

— Я сказал, чтобы ты присмотрелся к Даше и потом сделал сам выбор, — Аркадий-старший зевает и одобрительно причмокивает. — Я тебе ультиматумы не ставил. Знал, что ты не дурак, пусть и хотел таким казаться.

Аркадий-старший вытягивает руку из моего напряжённого потного захвата и начинает поглаживать второе колено

— Как же ту девчонку звали… — Аркадий-старший опять отключается от реальности и смотрит перед собой

Начинает раскачиваться из стороны в сторону. Хмурится

Время замедляется. Я вся замерла и напряжённо вглядываюсь в морщинистый профиль

— Такая невзрачная… такая мышка…

Я начинаю перебирать в голове всех моих одноклассниц, девочек с параллельных классов

— Так… Бобошкина… Фасолькина… Чечевичкина…— Аркадий-старший хмурится, а затем его взгляд проясняется, — точно! Вспомнил! — разворачивается ко мне и говорит. — Горошкина. Горошкина Вика!

Глава 30. Это не любовь

Мир останавливается

Буквально

Звуки исчезают первыми. Тяжелое дыхание Аркадия-старшего рядом со мной перестает существовать. Даже мое собственное сердце, кажется, замирает и больше не бьется

Запахи исчезают следом. Горьковатый аромат лекарств, исходящий от старика, мой цветочный парфюм — всё это проваливается в небытие

В голове образуется чистый и звенящий вакуум.

Я не дышу и смотрю только на Демьяна. На его лицо. Остальное — декорации из дорогого дерева, бордового бархата и золотого тиснения. Гостиная расплывается, теряет очертания, превращается в мутные пятна

Меня будто оглушили огромным железным молотом

В меня был влюблен главный подонок нашей школы. Тот, кто планомерно изощренно уничтожал меня.

Тот, кто натравливал на меня одноклассников

 Тот, кто смеялся, когда я плакала. Тот, кто давал мне пощечины и плевал в лицо.

Тот, кто превратил мой нежный возраст, когда я сама должна была влюбляться, мечтать, писать дурацкие стихи и краснеть от случайных взглядов, в чистый, концентрированный, беспросветный ужас

Он был влюблен

В меня

Кровь отливает от лица. Ледяная волна слабости обрушивается на меня. Она заливает шею, щеки, лоб. Кончики пальцев немеют.

Ноги становятся ватными, руки перестают слушаться. В глазах начинает темнеть: по краям, медленно, неумолимо расползается тьма

Я чувствую, как понемногу заваливаюсь на мягкую спинку дивана. Мне плохо. Я реально не дышу

Тело больше не мое. Я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Только смотрю перед собой и вижу, как ухмылка Демьяна медленно сползает с его лица, уступая место недоумению

— Ой, ну перестань, —