Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

Я чувствую, как напряжение Демьяна нарастает. Оно исходит от него волнами

Я продолжаю его игнорировать. Я не смотрю в его сторону. Я занимаюсь Аркадием-старшим, тарелкой, салфеткой, стаканом с водой

Демьян не намерен это терпеть

— Мама!

Я медленно поднимаю глаза. Встречаюсь с его взглядом

Он сидит, откинувшись на спинку стула с высокой резной спинкой. Белая рубашка идеально отглажена, воротник накрахмален, платиновые запонки поблёскивают

Он едва заметно прищуривается

— Чего тебе, сынок? — спрашиваю я с лживой мягкостью

Прищур Демьяна становится сильнее. Он чуть наклоняет голову набок, цепко разглядывая меня

— Ты и правда какая-то молчаливая, — тянет он

Пауза

— Может, о чём-то задумалась? — не унимается он

Его губы кривятся в ухмылке

Я выдерживаю паузу. Вздыхаю

— Да, сынок, — киваю я. — Задумалась

— Поделись, о чём же?

Я смотрю ему прямо в глаза. Не моргаю. Не отвожу взгляда

— Я прощаю тебя, — говорю я медленно, чётко, по слогам. — И пошёл ты к чёрту

— Неожиданно, — хмыкает Адам. — Правда, я не совсем понимаю, что сейчас происходит

Он сидит дальше по столу, с краю, и с аппетитом похрустывает сочным редисом. Его мощная челюсть двигается размеренно, на шее перекатывается кадык. Он смотрит на меня и Демьяна с лёгким любопытством

Я не реагирую. Я меланхолично вновь тянусь к тарелке Аркадия-старшего. Беру его нож и вилку, отрезаю новый кусочек мяса. Аккуратный, небольшой, такой, чтобы ему было удобно жевать. Накалываю на вилку и вкладываю в его дрожащую руку

Аркадий наклоняется ко мне. Его дыхание горячее, с кисловатым запахом старости и лекарств, касается моего уха

— А к кому ему идти… — шепчет он. Слышу только я, — …если он сам чёрт?

Я поднимаю глаза. Смотрю на Аркадия-старшего. В его мутных, выцветших глазах сейчас горит пугающая и пронзительная ясность. Он отстраняется, и его лицо снова принимает выражение старческого брюзжания

Он, что, играет? Он, что, всех сейчас обманывает? Веселится?

— И я надеюсь, что ты, Дарья, — Аркадий-старший повышает голос и обращается к Даше, которая замерла с вилкой у рта, — черта-то своего удержишь рядом

Дарья опускает вилку. Кусочек форели остаётся нетронутым на её тарелке. Она смотрит на свёкра, и в её серых глазах вспыхивает холодная, ледяная ярость

Но она ничего не говорит. Только поджимает губы, и её идеально очерченный рот превращается в тонкую, жёсткую линию

— А я не поняла, — Алёна удивлённо смотрит на Аркадия-старшего, — что за разговоры, дед? Ты как будто про развод сейчас заговорил…

— Да, мне тоже такие разговоры не нравятся, — Настя слабо улыбается и напряжённо косится на Дашу. Переходит на обеспокоенный шёпот, в котором я всё слышу злорадство. — У вас какие-то проблемы?

Школьные издевательства научили меня считывать с человека его негатив сразу, в первые секунды. Пусть Настя сейчас и улыбается, но она явно рада, что дед щёлкнул Дашу по носу

— Глеб, — Демьян напряжённо вздыхает, — вот твоей жене сейчас бы помолчать

— Но я ничего плохого… — Настя хочет оправдаться

— За собой следи, лисичка, — угрюмо отвечает Демьян, — и за своей семьёй

— Хватит, — глаза Глеба темнеют. — Мы же договаривались сегодня обойтись без ссор

— Мы и без ссор, подколов и издёвок? — Адам усмехается и переводит взгляд на Милу. — Я бы на твоём месте, моя милая, бежал бы из этой семейки без оглядки

— Дядя! — Саша крепко сжимает вилку

— Это его хитрый план, — Демьян скалится в улыбке, — твоя невеста сбегает, а он её догоняет и утешает

— Какая возмутительная глупость, — Адам кривится

— Это моя невеста, — Саша мрачно на него. — И если сбежит, то я сбегу вместе с ней

— Очаровательно, — Адам накалывает на вилку кусок золотистой картошки. и переводит взгляд на мрачного Глеба. — Тебя напоминает, когда ты решил жениться

Глеб закрывает глаза и медленно выдыхает

— Мы любим друг друга, — Мила наконец подает голос и решительно смотрит на Адама

— Ох, сколько чудных откровений вам, мои милые зайчики, жизнь вам готовит — Адам прищуривается, — Она и вас не пожалеет

— Так! — Аркадий-старший хмурится, а потом медленно поднимается и громко заявляет. — В нашей семье не разводятся! Прекратили эти унылые разговоры, а ты, — он смотрит на Адама, — вместо того, чтобы языком чесать, женился бы уже!

— Конечно, не разводятся, — усаживаю Аркадия-старшего обратно на стул. Поглаживаю его по спине. — И, Адамушка, обязательно женится. Обязательно. Не переживай и на такого найдётся женщина.

— Развод — это позор для мужика, — обиженно заявляет Аркадий-старший

— Согласна, — говорю я, похлопывая старика по спине

Демьян любил меня в прошлом

А сейчас он совсем не мальчишка и не станет рушить свою семью из-за идиотской подростковой влюблённости

Не станет же?

Или я правда слишком наивная и слишком хочу верить в хорошее?

— Если кто-то из вас вздумает развестись, то ваша мать вас проклянёт, — заявляет Аркадий-старший

— Прокляну, — торопливо киваю я. — Мало не покажется.

***

 О Глебе Соколове, брате Демьяна, есть отдельная история "СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ"

Глава 32. Спаси меня!

Ужин окончен, десерты съедены, и безумный хозяин дома после того, как нещадно состриг вместе с правнуком несколько кустов роз в саду, устал и изъявил желание отдохнуть

Я решила, что надо его уложить, успокоить душу, усыпить, и только потом я могу со спокойной совестью поехать за сыном

— Так, ты на сегодня свободна, — властно говорит Аркадий-старший и проходит в спальню

Огромная комната тонет в приглушённом золотистом свете настенных бра. Стены затянуты тёмно-бордовым штофом с вытканными на нём геральдическими лилиями. Тяжёлые портьеры задёрнуты

Посередине спальни возвышается огромная кровать из тёмного резного дерева. Балдахин из тяжёлого бордового бархата свисает с четырёх столбиков, образуя подобие царского шатра. Подушки на кровати лежат белоснежные, пышные, их не меньше десятка

У кровати стоит полная женщина в светло-голубом платье из мягкого хлопка.

Платье скромное, застёгнутое на все пуговицы, с белым отложным воротничком. На груди поблёскивает серебряная брошь в виде ласточки. Ей лет пятьдесят. Короткие чёрные волосы уложены в мелкие-мелкие кудряшки, которые упругими