Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

смела вообразить. Она издала хрупкий, горький смешок, ударившись лбом о порфировые ступени у алтаря. Клянусь пяткой Умеренности, я звучу как ребёнок. Не то чтобы я одна была подавлена.

Кадра всегда работал на износ, но после Расплетения он начал доводить себя до нечеловеческих пределов. Трое Тетрархов разделили обязанности Квартала Аэлиуса, пока страна выбирала преемника, поэтому она почти не видела его вне официальных заседаний. Он либо был по горло занят на посту вигилов, либо сдерживал штормовой сезон, вдобавок к своим новым обязанностям Главы Академии. Он не был дома неделю, и она сомневалась, что получит хотя бы мгновение с ним сегодня вечером на выпускном, когда страна жаждала его внимания.

Она боролась с болью, нарастающей за переносицей и веками.

— У него есть дела поважнее, чем возиться со мной, — прошептала она в ступени. — Я не должна навязываться.

Тишина часовни окутала её, не требуя ничего взамен и видя всё. Столь же верная, как и Тетрарх, правивший её сердцем. Суровый и невероятно закрытый на публике, Кадра отбрасывал эту формальность в стенах Башни Аоран, и она расцвела в тепле человека, столь же глубоко нежного, сколь и юридически жестокого. И всё же он не был лишён тайн. Погребённый внутри льда и молний, из которых он состоял, скрывался барьер, столь непроницаемый, что она остановилась, когда впервые натолкнулась на него.

— Когда ты родился? — спросила она в ночь своего девятнадцатого дня рождения, в восемнадцатый день месяца Жатвы. Его вигилы только что устроили ей шумное празднование — самое первое в её жизни — и она была переполнена счастьем.

Что-то неопределимое промелькнуло на его лице, прежде чем он отвлёк её грубым поцелуем, который быстро перерос в нечто большее. Он так и не ответил.

Её ресницы затрепетали, когда она сделала успокаивающий вдох, вспоминая ловкий способ, которым он избегал других вопросов на протяжении последних нескольких месяцев. Это не должно было ранить. Его секреты принадлежали только ему, и у неё не было права требовать их, когда она знала до глубины души, что он никогда её не предаст. Но это не мешало ей задаваться вопросами, опасаясь его причин скрывать их от неё. Особенно теперь, когда он…

— Кодексы также называют Леди Истину богиней отчаяния, — раздался голос у неё за плечом.

Она вздрогнула так сильно, что едва не сломала нос о ступени. Вскочив на ноги, она уставилась на вошедшего тяжёлым взглядом.

Знакомый мужчина в одеждах цвета океанской волны улыбался — по крайней мере, та часть его лица, которую она видела. Привычная вуаль инквизитора Силвуса начиналась под самым носом и уходила под густую копну чёрных волос, завязываясь на затылке.

— Простите, я не хотел прерывать.

Смутившись, она сунула руки в карманы.

— Что привело Инквизитора в Академию?

— Я проводил сегодняшнюю службу. — Он поднялся по ступеням к алтарю и закрыл том Кодексов на кафедре. — Нам положено делиться мудростью с выпускниками.

Она могла лишь догадываться, какого рода мудростью он с ними делился. На ум пришло измождённое лицо Кассанданы. После долгих месяцев протестов, в которых ей отказывали в праве управлять страной из-за пола, это напряжение превратило Главного Тетрарха в другого человека. Мнение, которое легко укрепить, когда величайший злодей доминирующей религии — женщина, канонически питающая слабость к красным одеяниям.

Её руки сжались в кулаки.

— Любопытно. Доброго дня, Инквизитор…

— Леди Истину часто обделяют вниманием по сравнению с Леди Мудростью. — Силвус указал на алтарь, выделив богиню, на чьём лице навеки застыли следы слёз. Её рот был широко открыт в крике, обращённом к брату-близнецу, Лорду Лжи, который застыл, протягивая к ней руки — собирается ли он причинить боль или помочь, Сарай сказать не могла. — Мудрость дарует куда более интересные дары. Творчество. Интеллект. Истина же всегда была, ну… мечом без рукояти. Режет и того, кто держит, и того, по ком бьют.

Это было уже не об Эльсар.

— Истина — моё единственное задание.

— И всё же именно Мудрость, а не Истина, является покровительницей Петиторов.

Её глаза сузились.

— Вы здесь, чтобы передать мудрость Ордена выпускникам, а не мне.

— Вы могли бы стать одной из них, если бы Верховный Маг хоть на секунду задумался о вас в ту ночь пять лет назад. — Серые глаза встретились с её яростным взглядом. Он поморщился. — Я лишь хочу сказать, что в этой часовне нет простых ответов. Как бы вы ни использовали истину, люди будут истекать кровью. Боги тоже это знают, иначе Леди Истина не плакала бы. Надеюсь, вы не вините себя.

Ох. Облегчение всколыхнулось в груди, неожиданное в своём появлении и источнике. Она обуздала его настороженностью.

— Ещё вчера на Слушании вы жаждали моей головы.

— Я выполнял свою работу. Как я уже сказал, мы с вами не так уж различаемся. Мы служим трудным господам, не так ли? — Он с сожалением указал на алтарь. — Не знаю, предпочёл бы я служить капризной публике или богам. Хотя видеть, как Блазиус прикусил язык, было наслаждением. Никогда не разделял его методов, но он Инквизитор уже давно.

Она моргнула.

— Вы с севера?

— А… — его лицо стало подчёркнуто бесстрастным, пока он провёл пальцем за церковным воротником. — Острый слух.

— Я подхватила столичный акцент во время визитов оценщиков в Арсамею, — призналась она. — Гласные тоже выдавали меня, но я была молода и… — Цисуре помогла ей — …податлива.

— Столько усилий, чтобы вписаться в город, который вас не хочет.

Воздух в её лёгких стал обжигающим. Задыхаясь, она уставилась на него.

— Чего вы хотите?

— С чего вы взяли…

— Вы либо остановили меня, чтобы прочесть религиозную нотацию, либо чтобы унизить словами, а мне хочется верить, что у Инквизиторов есть дела поважнее, чем то и другое. Так что. Чего. Вы. Хотите?

Его лицо напряглось.

— Передайте послание Верховному Магу.

— Я не мальчик на побегушках у Кадры…

— Вы именно она. Как я уже сказал, истина ранит. — Его ироничная, любезная манера исчезла. Этот человек превратился в зазубренный камень. — Если бы вчера вы проиграли, Орден принудительно провёл бы вам экзорцизм, утверждая, что в вас вселилось Разрушение.

Она внезапно с пугающей ясностью осознала, что в часовне только один выход. Расстояние по нефу до дверей за её спиной, казалось, удвоилось. Она выдержала его взгляд, благодаря каждого из Эльсар за то, что перед выходом из дома активировала «бешаз» — руну целителя, способную как исцелять, так и разрывать мышцы.

— Блазиус, должно быть, опустошён тем, что провалился. — Она вынула руки из карманов, готовая порвать ему связки, как только он атакует.

Его зрачки расширились.