Псионик в цепях - Юлия Ветрова

20

Таверна и Библиотека — это два столпа личности настоящего Дайлена, два полюса, между которыми балансирует его сущность: исследователь и гуляка.

В таверне он — душа компании: заливисто смеётся, перебрасывается остротами с завсегдатаями, пьёт не ради опьянения, а ради наблюдений. Он впитывает разговоры, как губка, выуживая крупицы информации о скрытых тропах, слабых местах врагов и местных обычаях.

Его ирония и сарказм — не броня, а инструмент: с их помощью он прощупывает собеседников, провоцирует их на откровенность. Он красив — и знает это, умело использует обаяние, чтобы получить желаемое. Но за этой лёгкостью скрывается быстрый ум, который фиксирует каждую деталь, каждую оговорку, каждый взгляд.

Библиотека же раскрывает другую грань его натуры — исследователя. Здесь он серьёзен и сосредоточен. Он рыщет среди древних гримуаров, игнорируя предупреждения на обложках: его пальцы скользят по строкам, написанным кровью, а глаза загораются, когда он находит что-то действительно редкое.

Он много знает о культуре Эльдар — не из-за формального обучения, а благодаря ненасытной жажде знаний. Он читает на языках, забытых большинством, и находит связи между, казалось бы, несвязанными текстами. Это не просто любопытство — это поиск силы, способов превзойти ограничения, наложенные на него миром.

Пророчица с удовольствием берёт их на свои миссии — и вместе, и по отдельности. Она ценит контраст: Алира — дисциплина и порядок, Дайлен — хаос и изобретательность.

Её команды не так велики, чтобы подбирать людей по личным предпочтениям, но она знает: если Алира и Дайлен работают в паре, шансы на успех вырастают вдвое.

Алире приходится с этим смириться, потому что было бы странно, если бы она отказалась отпускать в одиночку «своего» эльфа.

Дайлен — очень полезен. Не только она это понимает.

Пророчица по достоинству оценила её навыки боя, но Алира для неё — в первую очередь глава отряда «Стальных Шипов».

Дайлен — это Дайлен.

Она видит, как он меняется, как его многогранность становится и преимуществом, и угрозой.

Он мощный боевой маг: его молнии стали гуще, с синеватым отливом, будто заряженные не только энергией, но и ядом. Заклятия школы смерти он шепчет на языке, которого не знают даже старейшины — от них воздух сгущается, а тени вытягиваются, словно пытаясь уползти.

Он отчаянный боец: в бою он не просто использует магию, а играет с ней, превращая сражения в перформанс. Его заклинания — это вызов, его атаки — импровизация. В его арсенале всё больше молний, и вскоре он пополняет навыки какими-то заклятиями школы смерти, от которых у Дакейры холодеет кровь.

Но даже в этом мраке он остаётся собой. Шутит, когда другие бледнеют. Находит красоту в самых жутких ритуалах. Заставляет союзников смеяться, несмотря на опасность. С ним просто весело в дороге: он превращает утомительные переходы в череду забавных историй, а ночные дежурства — в философские дискуссии с элементами чёрного юмора.

Он также учится делать барьеры, которые нужны Пророчице, потому что она может позволить себе только одного псионика. При этом магия исцеления по-прежнему остаётся для него глухой зоной — он может разрушать, но не восстанавливать.

Когда он впервые применил заклятие школы смерти, у Дакейры холодеет кровь — не метафорически, а физически. Её пальцы немеют, а в ушах звучит отдалённый звон, будто кто-то бьёт в погребальный колокол. Она понимает: его сила растёт, но цена этой силы — её контроль над ним.

Но Дайлен не только маг, которого с руками оторвала бы любая команда в крепости. Он — одержимый исследователь, чья жажда знаний граничит с безумием. В его глазах всегда горит этот нездоровый блеск: то ли от предвкушения открытия, то ли от близости к запретному.

До сих пор работа Дакейры не оставляла простора, чтобы изучить эту сторону его личности. Она, конечно, замечала, что он довольно наблюдателен и быстро соображает, но это ни в какое сравнение не идёт с его полезностью, когда речь заходит об изучении Отражений — загадочных феноменов, искажающих реальность.

Они похожи на трещины в пространстве: сквозь них проглядывают иные миры, время течёт вспять, а материя принимает чудовищные формы. Изучать их — всё равно что заглядывать в глаза безумия, но Дайлен делает это с упоением.

Здесь, в крепости, не так уж хорошо с учёными. Большинство специалистов по теории псионики и пространственных феноменов — выходцы из Корпуса или закрытых институтов Ядра. Там и там система обучения весьма консервативна: их методы — это строгие ритуалы, выверенные формулы, многовековые протоколы. Они боятся отойти от канона, словно шаг в сторону — это уже ересь.

Дайлен явно не слышал о консерватизме. В заброшенной лаборатории на нижнем уровне цитадели, где стены испещрены следами прошлых экспериментов, а воздух пропитан озоном и тлением, он творит нечто немыслимое. Его выводы стремительны и блестящи — и частенько вызывают ужас у остальных.

Например, он намеренно провоцирует пульсацию Отражений, смешивая реагенты, от которых пространство начинает вибрировать. Когда он погружает руку в Отражающую сферу, его кожа покрывается ледяными узорами, но он лишь ухмыляется: «Так я вижу их структуру. Чувствую, как они дышат».

21

Звуки в лаборатории тоже необычны: треск статического электричества, шипение испаряющихся жидкостей, низкий гул, от которого дрожат стёкла. Запахи — резкий озон, жжёный металл, что-то сладковатое, почти гнилостное. Дакейра стоит в тени, вдыхая этот ядовитый коктейль, и чувствует, как по спине ползёт холодок.

Дакейра понимает, что не может этим рисковать. Её страх многогранен. Если его методы станут известны Унн, их обоих ждёт ликвидация. Если он погибнет в очередном эксперименте, она лишится уникального инструмента. Если же он преуспеет и откроет что-то поистине опасное, она может потерять над ним контроль — а значит, и над ситуацией.

Она не знает, способен ли на подобное Раб. Но когда она смотрит на него — на то, как он зачарованно следит за пульсацией Отражений, как шепчет формулы, которых нет ни в одном учебнике, — она видит не покорность. Она видит пламя, которое не погасить. И это пламя пугает её больше всего.

Иногда, издалека наблюдая за тем, как Дайлен работает в своей нише между книжных полок, где оборудовал и окружил неприступным барьером письменный стол и собрал целую коллекцию книг и инфокристаллов, Дакейра ловит моменты, от которых у неё скрипит в зубах.

В библиотеке тихо. Только изредка раздаётся щелчок инфокристалла или шелест перелистываемой страницы.