Псионик в цепях - Юлия Ветрова

Воздух пахнет пылью и пергаментом, а вдалеке мерцают ритуальные лампы, наполняя пространство слабым ароматом ладана. Сквозь высокие окна пробиваются косые лучи заката, рисуя на полу причудливые узоры.

Дайлен... меняется. Ненадолго. Он остаётся живым, подвижным, резким и неудержимым, когда читает: его пальцы быстро скользят по строкам, губы шепчут формулы, а глаза горят от азарта. Она точно знает, что это Дайлен, которого... которого она предпочитает тому, другому.

Но потом всё замирает. Сначала он перестаёт шуршать страницами. Потом его рука зависает над инфокристаллом, пальцы слегка подрагивают. И только потом — пустота. Его лицо теряет краски, а глаза становятся неподвижными, словно кто-то вытягивает из них свет. Губы чуть приоткрыты, но ни звука. Он не дышит — или дышит так тихо, что это уже не важно. Кожа приобретает сероватый оттенок, а на висках проступает холодный пот.

Дакейра в своём тёмном закутке на другой стороне балкона сжимает край камня так, что когти впиваются в поверхность. Холод проникает под её чешуйчатую кожу, но это не сравнится с холодом внутри. Она чувствует, как в груди сжимается тугой узел тревоги, а в голове крутятся одни и те же вопросы.

Так не должно быть. Раб и Дайлен оба должны подчиняться ей, сменять друг друга только по её приказу. Но сейчас она не уверена, кто перед ней. И это пугает её больше всего.

Она вспоминает слухи: никто не пробовал отпускать Зеркало. Она беспокоится.

Что, если оно забудет, кто он? Что, если возьмёт верх навсегда и перестанет откликаться на её команды? Что, если начнёт действовать по своим, неведомым ей законам?

Если две личности Дайлена начнут путаться, сможет ли он продолжать исследования для Ордена? Будет ли так же стабилен его мозг? Без него её планы рухнут: никто другой не сумеет расшифровать коды Отражений или найти слабые точки в барьерах врагов. Без него она снова станет просто инструментом — без права на выбор, без шанса изменить свою судьбу.

И, откровенно говоря, она беспокоится за него самого. Не только потому, что он ценен как исследователь. Но потому, что в редкие моменты, когда он смеётся или спорит с ней, она чувствует: он — единственный, кто видит в ней не только хозяйку, но и человека.

Она помнит, как он однажды сказал: «Ты думаешь, что держишь меня на поводке, но на самом деле мы оба в одной ловушке». Тогда она рассмеялась, но теперь эти слова звучат в её голове как предупреждение.

Она делает шаг вперёд, но останавливается. Ещё рано. Пока рано.

Но она знает: если в следующий раз он не вернётся из пустоты, ей придётся принять решение. И это решение может разрушить всё, что она построила.

22

В конце концов, она ничего не делает. Пишет отчёты при тусклом свете лампы, передавая Лее сухие сводки, за которыми скрываются недели крови и пыли. Слова ложатся на бумагу механически — она уже не вдумывается в их смысл, просто выполняет ритуал, который даёт иллюзию контроля.

Сражается с тем, с чем нужно сражаться. А потом, в редкие часы передышки, пьёт со своими девчонками в таверне «Чёрный шип». Там, в гуле голосов и запахе пережаренного мяса, она может ненадолго забыть о тяжести на плечах. Девчонки шутят, смеются, пытаются её растормошить — и иногда получается.

Дайлен флиртует со всеми подряд — с барменшами, с разведчицами, даже с хмурой оружейницей Кратен. Его смех звенит, как разбитое стекло, а глаза блестят слишком ярко — будто он пытается заполнить пустоту вокруг себя шумом и движением.

Он дуется, когда ему не удаётся добиться от Пророчицы большего, чем холодный взгляд и вежливая улыбка. И мстит Дакейре за её насмешки, демонстративно уединяясь с двумя пси-контролёршами в тени алькова. Он делает это нарочито медленно, будто ждёт, что она сорвётся.

Конечно, это не совсем месть. Потому что Госпожа не может ревновать своё оружие. Или может?

Она наблюдает за ним сквозь полуприкрытые веки, сжимая в пальцах стакан с горьким настоем. Её ногти чуть впиваются в керамику, но лицо остаётся бесстрастным. Внутри же — вихрь противоречивых чувств: раздражение, любопытство, едва уловимая тревога.

Его смех звучит слишком громко, его жесты — нарочито развязны. Он знает, что она видит. «Проверяет границы, — думает она. — Или пытается заставить меня сорваться? Может, ему просто нужно почувствовать, что он ещё что-то значит в этом мире, где его называют лишь „оружием“?»

Пусть играет. Пока это не мешает делу. Но она отмечает про себя: в его глазах мелькает что-то новое — не просто вызов, а почти отчаяние. Это настораживает.

А в углу таверны пси-контролёрши перешёптываются, их глаза блестят то ли от алкоголя, то ли от азарта. Одна из них бросает на Дакейру быстрый взгляд — не враждебный, но изучающий. Словно прикидывает, насколько далеко можно зайти.

Пророчица, проходя мимо, задерживает на Дайлене взгляд — всего на секунду, но этого достаточно, чтобы он понял: его выходка не осталась незамеченной.

Дакейра делает глоток настоя. Горький вкус оседает на языке. Она знает: рано или поздно эта игра выйдет за рамки. И тогда придётся решать — что для неё важнее: сохранить контроль или позволить ему остаться собой.

23

Дакейра начинает осваиваться на Дамасте — планете на краю изведанного космоса, где реальность словно трещит по швам. Воздух здесь гудит едва уловимым напряжением, будто сама ткань мироздания вот-вот разорвётся. Здесь древние технологии соседствуют с первозданной природой, а магические аномалии стали обыденностью.

Поверхность планеты представляет собой сеть высоких плато, соединённых узкими перевалами. Их острые края, словно лезвия, рассекают небо, окрашенное в неестественные оттенки фиолетового и зелёного. Между ними раскинулись глубокие ущелья, заполненные странным туманом. Он искажает восприятие и иногда позволяет увидеть отголоски параллельных реальностей.

Туман пульсирует, образуя причудливые узоры, а в его глубинах мелькают силуэты — то ли воспоминания миров, то ли предвестники грядущего хаоса.

Атмосфера насыщена магической энергией, что делает Дамаст идеальным местом для исследований Ордена Серой Мглы. Здесь магия и технология существуют в хрупком равновесии, создавая уникальную среду для изучения пророчеств об «отражениях».

Дакейра чувствует это равновесие кожей: иногда её пальцы искрят, когда она касается металлических конструкций, а сны наполняются образами, которых она не может распознать.

Климат планеты непредсказуем: дни сменяются ночами без видимой логики, а погодные явления порой принимают причудливые формы. То небо озаряется радужными молниями, то падает дождь из светящихся частиц, оседающих на