В западне - Ребекка Куинн

Предатели.

Желание извиниться тут же исчезает, и я вскидываю подбородок.

— Леди, значит? — Джейкоб встречается со мной взглядом и презрительно кривится.

От презрения на его лице я невольно съёживаюсь, хотя в опущенных уголках его рта мелькает что-то едва заметное и горькое, заставляющее меня задуматься. С чего бы ему расстраиваться?

Но затем он проводит ладонью по покрасневшей щетинистой щеке, и это выражение исчезает.

— У тебя определённо есть типаж, ха? И чтобы всё было зафиксировано: лицемерная сука — точно не мой, — смотрит он на Дома.

Брови Бо опускаются в угрожающем выражении, которым мог бы гордиться сам Дом, но Джейкоб вырывает руку из его хватки и направляется к двери. Прежде чем уйти, он оборачивается.

— Если она остаётся, то будет выполнять свою часть для всех нас. Или пусть уёбывает.

Дверь за ним с грохотом захлопывается.

ГЛАВА 7

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 238

Ты на самом деле не упадёшь в обморок от смущения.

Это не лучший защитный механизм.

Я дрожу, глядя себе под ноги. Их взгляды обжигают меня, и я сглатываю, стараясь не дать панике разрастись. Я не могу и не буду заниматься сексом с этим мужчиной. Моё внимание привлекает тёмное пятно на новой рубашке, и я присматриваюсь. Не краска, — понимаю я. Мазут. Его футболка была испачкана машинной смазкой.

Чья-то рука берёт мою, мягко переплетая наши пальцы. Лаки притягивает меня к себе в непринуждённые объятия. Макушкой я едва достаю ему до плеча. Он кладёт подбородок мне на голову, и в его груди рокочет нервный смешок.

— Знаешь, всё прошло лучше, чем я ожидал.

И напряжение в комнате тут же спадает.

— Хочешь выпить, Иден? — спрашивает Джаспер с кривой усмешкой.

Дом снова садится на другом конце комнаты и раскрывает книгу, каким-то образом умудряясь проделать всё это, ни разу не посмотрев в мою сторону, словно только что не поддерживал меня за локоть.

Бо плюхается на диван рядом с тем местом, где стоим мы с Лаки.

— Лучше, чем ты ожидал? А чего ты вообще ждал? — недоверчиво спрашивает он. — Ещё виски, Джаз? И двойной.

— А мне двойной «Обезьяний микс»! Сделай два! — кричит Лаки Джасперу.

Свет падает на Джаспера, когда тот смотрит на нас сверху с приподнятой площадки у бара, превращая его тёмные волосы в подобие нимба, а изящные черты лица — в нечто порочное.

К моему удивлению, под этим взглядом Лаки полностью замирает — впервые с момента нашего знакомства, я в этом уверена. Я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть его выражение, но он моргает, а затем расплывается передо мной в улыбке, словно секунду назад не натянулся как тетива.

Уже более непринуждённо улыбаясь, Лаки отмахивается от вопроса Бо и обращается ко мне:

— Да ладно, Джейки нормальный, он просто нервничает рядом с красивыми девушками. Поверь, он боится тебя сильнее, чем ты его. В глубине души он настоящий лапочка.

— Он её лапал, — спокойно вмешивается Джаспер. — Это непростительно.

Лаки втягивает нижнюю губу, обдумывая это.

— В очень, очень большой глубине.

Джаспер бросает на него неодобрительный взгляд, но мне кажется, я замечаю намёк на юмор в слишком уж старательно сжатых губах. Он с педантичной точностью наливает виски и себе бокал красного вина.

— Я не знаю, как готовить твой дурацкий напиток, Люсьен. Сделай его сам.

Лаки фыркает и отпускает меня.

— Вот увидишь, всю важную работу здесь выполняю я, — это всё-таки вызывает у меня улыбку, и Лаки присоединяется к Джасперу у бара. — И он всё равно собирался её лапать, он же животное. Это всё первобытные инстинкты — феромоны, понимаешь.

— А он бы…? — переминаюсь я с ноги на ногу.

— Нет, — говорит Доминик, наконец поднимая взгляд от книги. — Джейкоб может быть грубым, но он не причинит женщине вреда без пиздец какой веской причины. Иначе мы бы не держали его рядом. Он бы вообще тебя не тронул, если бы мы заранее не сказали ему, что ты на всё это согласилась. Но он действительно грубый. Ему так нравится. Он такой и есть, — Дом морщится. — Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это была проверка.

— Полагаю, проверку я провалила? — скрещиваю руки на груди, с облегчением понимая, что так прикрываю её. Шёлковая рубашка на самом деле почти ничего не скрывает.

— Он сделал тебе больно? — смотрит он на меня без всякого выражения.

Когда я молчу, Дом пожимает плечами и снова возвращается к книге.

— Тогда это не слишком отличается от того, что Бо сделал у озера, разве нет?

Бо хмурится на друга, а моя спина напрягается.

— Это вообще даже рядом не стояло, — бормочу я.

Когда Доминик снова поднимает взгляд, я стараюсь не ёрзать. Он напоминает мне средневекового короля. В нём есть что-то настолько суровое, настолько исполненное грубой силы, что каждый раз, когда вся тяжесть его внимания обрушивается на меня, мне хочется опуститься на колени и просить пощады. Его присутствие ощущается почти физически.

Он изучает моё лицо. Я знаю, что Бо тоже смотрит на меня, но не могу заставить себя встретиться с ним взглядом. Я достаточно долго прожила в дикой природе, чтобы знать: нужно следить за самым крупным хищником в комнате, особенно когда кажется, будто он вот-вот набросится.

Доминик задумчиво поджимает губы и с пугающей окончательностью захлопывает книгу.

— Тебе понравилось, как Бо к тебе прикасался?

Его золотистый взгляд ловит мой и не отпускает. Меня охватывает жгучее смущение.

— Ответь мне, маленькая библиотекарша. Это только начало допроса.

Допроса. Ну да. Я уже представляю его на троне, отдающего распоряжения. Требующего наручники, цепи и орудия наказания. Наблюдающего из-под тяжёлых век за тем, как его инквизитор допрашивает меня ради короля. Как они вдвоём доводят меня до предела, пока я не выкрикиваю все свои тайны. Не раскрываю всю себя и… и…

Дыхание становится частым и поверхностным. Я пытаюсь это скрыть, но знаю, что он замечает.

Со стороны бара доносится тихий смех Лаки. Джаспер спускается к нам, протягивает по стакану виски Бо и Доминику, а затем садится рядом с королём.

Из Джаспера получился бы отличный инквизитор, — думаю я прежде, чем успеваю остановить эту нелепую фантазию.

Доминик всё ещё ждёт ответа, но смущение заставляет меня огрызнуться:

— Я ведь здесь, разве нет?

Загорелая золотистая рука цепляется за край моей шёлковой рубашки и тянет. После секундного колебания