В западне - Ребекка Куинн

Сейчас мне нужно твёрдо стоять на земле.

— Ты слишком молод, чтобы быть на пенсии, — говорю я вместо того, чтобы расспрашивать дальше.

— Это было глупо с моей стороны, но существовало кое-что, от чего, как мне казалось, я смогу убежать. В итоге оно просто последовало за мной сюда, — улыбка на его губах становится холодной, насмешливой по отношению к самому себе, но затем он кривится. — Довольно об этом.

Складка между моими бровями становится глубже, и я растерянно открываю рот, но Джаспер не даёт мне ничего сказать и распахивает дверь.

— Добро пожаловать в Бристлбрук, Иден.

Тихие разговоры в комнате стихают, когда дверь открывается, и мне требуется мгновение, чтобы набраться смелости и войти. Комнату устилают тёмные половицы, а в центре лежит мягкий ковёр. Стены и потолок большого помещения, похожего на пещеру, образованы естественной серой породой утёса, и это напоминает мне о моём прежнем доме.

Золотистый свет заливает длинные кожаные диваны, расположенные вдоль трёх стен. Четвёртую занимает огромный телевизор от пола до потолка с игровыми приставками и контроллёрами. На противоположной стороне комнаты, на приподнятой платформе за одним из диванов, устроен хорошо укомплектованный бар. Настоящая мужская берлога, пусть и весьма стильная.

Лаки развалился слишком близко к огромному телевизору, рядом с ним стоит открытая бутылка виски, а в руке зажат игровой контроллёр. Когда я вхожу, он подмигивает мне, затем его взгляд скользит по моей шёлковой рубашке, и щёки его слегка краснеют. Он смотрит на Джаспера, но игра быстро снова перетягивает его внимание.

Дом и Бо сидят, подавшись вперёд на диванах, склонив головы друг к другу, словно их застали посреди разговора. На коленях у Дома лежит раскрытая и забытая недочитанная книга. Когда я вхожу, оба поднимают головы. Что-то вспыхивает в глазах Дома, когда он замечает мою короткую влажную рубашку.

Мужчину у бара я не узнаю̀, но это, должно быть, тот самый загадочный Джейкоб. У меня на глазах он открывает бутылку о пряжку ремня своих джинсов, позволяя крышке упасть на пол, и делает глоток.

Я поджимаю губы. Надеюсь, он собирается её поднять.

Мужчина высокий, примерно одного роста с Бо, но более коренастый. Черты его лица грубые — он скорее сурово привлекательный, чем классически красивый. Обе его мощные мускулистые руки покрыты сложными татуировками от плеч до запястий, а некогда белая футболка натянута на груди и испачкана какой-то чёрной краской. Хотя на художника он совсем не похож. Несмотря на неподвижность, в его глазах таится какое-то опасное смятение, от которого мне становится не по себе… даже когда я задаюсь вопросом, каково было бы его поцеловать.

И, возможно, не только поцеловать.

Эта мысль заставляет меня резко остановиться. Да что со мной вообще творится? С каких это пор я думаю о… ну, о чём-то большем, чем поцелуи?

Словно Бо высек искру у реки, Джаспер раздул пламя, а теперь Джейкоб, Лаки и Дом просто сидят вокруг, как сексуальные поленья для костра.

Это нужно прекратить, прямо сейчас, — иначе я в конце концов выставлю себя полной дурой.

Я вздрагиваю и снова смотрю на игру Лаки, которая сейчас кажется самым безопасным вариантом. Со стороны пугающего художника доносится насмешливое фырканье.

— Мышка? — презрительно бросает он. Его голос грубый, словно гравий и обветренная кожа. — Да без разницы. Сойдёт.

Я вздрагиваю, а Джаспер тихо ругается у меня за спиной. Резко оборачиваюсь и вижу, как Джейкоб направляется ко мне. Я едва успеваю заметить мрачное намерение в его тёмно-синих глазах, прежде чем он хватает меня за подбородок и грубо целует. Я издаю удивлённый звук, а он удерживает меня за затылок, почти причиняя боль, и второй рукой резко притягивает к себе.

Вздрагиваю вновь, ошеломлённая его напором. С тихим всхлипом поднимаю руки к его груди, не понимая, хочу ли оттолкнуть его или притянуть ближе. Никто ещё не обращался со мной так грубо.

И тут его резко оттаскивают, а чья-то рука хватает меня за локоть, помогая удержаться на ногах.

Я судорожно втягиваю воздух, тяжело и неровно дыша, щёки пылают, пока пытаюсь осмыслить происходящее передо мной. Джаспер, стоявший ближе всех, оттащил Джейкоба от меня, а Бо помогает ему удерживать теперь уже матерящегося мужчину. Лаки бросил игру и встал между ними и мной, а Дом… Дом держит меня за локоть. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, а он отвечает строгим, изучающим взглядом.

— Какого хрена это было? — резко спрашивает Бо.

Джейкоб ухмыляется ему, тяжело дыша и без особого рвения пытаясь стряхнуть с себя обоих мужчин.

— Она ведь для этого сюда и пришла, разве нет?

Мои щёки горят. Была ли я растеряна до этого? Я определённо оттолкнула бы его.

В конце концов.

Не успев подумать, что делаю, я подхожу к троице и со всей силы бью Джейкоба ладонью по лицу. Его щека почти не двигается, зато мою ладонь обжигает болью от удара. Я сгибаю пальцы, прижимая их к ладони, чтобы унять внезапную боль.

Все замирают. Коренастый мужчина смотрит на меня с нарастающим неверием.

Меня тут же начинает грызть чувство вины. Даже не грызть — пронзать. Женщине так же недопустимо бить мужчину, как и наоборот, но воспоминания о мужчинах в лесу до сих пор слишком свежи, чтобы его грубость не вызвала во мне холодный страх, пусть этот страх и накрыл меня лишь сейчас. И всё-таки первым схватил меня он.

— На что бы я ни согласилась, ты не имеешь права так со мной обращаться, если я не дала тебе разрешения!

Мой голос звучит лишь вполовину так строго, как мне хотелось бы, а тело всё ещё бурлит от… Я поджимаю губы. Даже если он меня привлекает, это не значит, что он может вот так меня лапать. Я этого мужчину не знаю.

— Ты будешь… Будешь обращаться со мной как с леди! — добавляю, стараясь сохранить возмущение в голосе и жалея, что звучу как Скарлетт О’Хара5, готовая вот-вот лишиться чувств.

У меня снова всё падает внутри, когда я замечаю, как на его щеке наливается сердитое красное пятно. Я никогда прежде никого не била. Даже испугавшись, я должна быть выше этого. И уж точно умнее. Из-за чувства вины мне всё труднее сохранять злость.

Я уже собираюсь извиниться, когда его взгляд нагло скользит по мне, задерживаясь на груди. Мне даже не нужно опускать глаза,