Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Сегодня ужин не дома. Пойдём, закажем жирную утку и съедим её по всем правилам!

— Ураа! — с искренним восторгом откликнулась Синь Юнь.

Переодевшись в чистое, они вдвоём, плечом к плечу, отправились в «Хуа Бэчжи» — место, где, по слухам, жарят самую сочную утку в Му Сине.

Только успели сесть, как у входа загремели шаги и заголосила шумная компания:

— Ну честно, — ворчал Шу Чжунлинь, — это же не свадьба. Зачем нас на пир звать? В такую жару?

— Да уж смилуйся ты, — лениво откликнулся второй голос, — Сюань просто хочет показать, что теперь у него есть кому руку подать и чарку поднести.

— Ха! — фыркнул Шу Чжунлинь. — Да уж, у кого сейчас никого нет? Вон, в поместье Боцзая на днях ещё двадцать девиц привезли, чтобы не скучал!

Но стоило ему поднять взгляд — и тут же осёкся.

Шёл впереди — как всегда выправленный, как всегда молчаливый — Цзи Боцзай. Он почувствовал, что позади притихли, и тоже повернул голову.

И — замер.

Она сидела в зале, у ближнего столика. Напротив неё — Синь Юнь. Над тарелками клубился пар. Мин И как раз подняла глаза — встретилась с его взглядом.

Улыбнулась.

Спокойно, вежливо. Склонила голову — как на церемонии. И тут же опустила ресницы, вернувшись к разговору.

И в тот миг, Цзи Боцзай вдруг понял. Он думал, она похудеет. Что лицо её станет бледным, глаза — тусклыми. Но нет.

Щёки — румяные. Взгляд — твёрдый. В улыбке — ни капли растерянности. Ни боли. Ни надежды.

Она — больше не его.

Цзи Боцзай спокойно отвёл взгляд, будто перед ним был не человек, а пыль на дороге. Подозвал ближайшего слугу:

— Верхний зал. Свободных мест нет?

Слуга замешкался:

— Эм… пока что…

Но Цзи Боцзай только спокойно посмотрел на него — медленно, холодно, молча.

У слуги мгновенно пересохло в горле. Он хлопнул себя по лбу, как будто только что что-то вспомнил:

— Ай, господин, вы как в воду глядели! Смиренный только что думал, как же теперь к господину Ляну с повинной идти… Верхний зал, конечно же, весь занят! С утра как расписали, так и не осталось ни местечка. Но если господа не побрезгуют, мы, с позволения, вот тут, в общем зале, занавеской отгородим, поставим ширмы, — никто не потревожит, ручаюсь!

— Что?! — сзади возмутился Лян Сюань. — С нашими-то именами сидеть в общем зале, под носом у…

Он не успел договорить. Рядом стоявший Янь Сяо без лишних слов закрыл ему рот рукой.

— Тсс. — прошипел он, склонившись к уху. — Ты хочешь вляпаться в то, чего не касаешься? Молчи. Иди сядь.

Взгляд Цзи Боцзая ни разу не скользнул в сторону Мин И. Но от этого её присутствие не становилось менее ощутимым.

— В общем зале и сидеть лучше, — с улыбкой отозвался Янь Сяо. — Воздух свободнее, не так душно.

И вся свита подчинилась, не посмев возражать. Выбрали столик напротив — не рядом, но и не слишком далеко от Мин И. Стоило ей лишь слегка поднять глаза, и взгляд тут же упирался в знакомо-холодное лицо Цзи Боцзая.

Вот уж мерзость, — подумала Мин И, чуть нахмурив лоб.

— Что случилось? — Синь Юнь, всё ещё витая мыслями в облаках о грядущем путешествии в Фэйхуачэн, вернулась в реальность, увидев, как у подруги исчез блеск в глазах.

— Ничего, — коротко ответила Мин И. — Поедим и уйдём.

— Ага… — кивнула Синь Юнь, облизнув губы, нетерпеливо поглядывая в сторону кухни. — Скоро же, да? Нашу уточку-то…

Прошло уже немало времени. Те, кто пришёл позже, уже уплетали свои блюда за обе щеки, а их столик всё ещё пустовал.

Мин И чуть прищурилась. В уголках её губ заиграла знакомая, сухая усмешка.

Что ж… игра началась.

Глава 99. Хлопоты в Хуа Бэчжи

— А где же наша утка? — с недовольством поджала губы Синь Юнь, окликая пробегающего мимо официанта.

Мальчишка остановился, с виноватым лицом поклонился:

— Прошу прощения, госпожи. Вон там — знатные гости, — он ловко кивнул в нужную сторону, — потому сначала подаём им. Но сегодня за ваш стол платить не придётся — трактир угощает.

Синь Юнь проследила за его взглядом — и резко побледнела. За тем столом, на который указал слуга, Сюй Тяньинь уютно устроилась рядом с Лян Сюанем, словно хозяйка жизни, а в их сторону бросала колкие, затаённые взгляды, полные злобы и чего-то ещё… вытянутого из недосказанных обид прошлого.

Синь Юнь тут же дёрнула Мин И за рукав:

— Как тут есть с аппетитом? Пошли отсюда. Найдём что попроще…

Мин И, напротив, осталась совершенно невозмутима. На её губах появилась лёгкая, почти лукавая улыбка:

— Ты что, всерьёз? — Она даже усмехнулась. — В «Хуа Бэчжи» каждая трапеза стоит сотни серебрянных. А нам сегодня — бесплатно. Что же это — не есть, потому что кому-то завидно?

И, не дожидаясь ответа, спокойно добавила:

— Иди посмотри в меню, закажи еще что-нибудь повкуснее. Пусть знают, как нас, простых девушек, трактир на руках носит.

Синь Юнь зависла на миг, растерянно моргнула. Раньше при одном только имени Сюй Тяньинь она напрягалась, сжималась, будто ждала удара — то взглядом, то словом. Её всегда одёргивали, всегда критиковали, всегда чего-то было мало…

Но сейчас… Сейчас у неё в голове звенел совсем другой голос: «Две доли с продажи артефактов — твои. Ты теперь при деле, с мастерством, с делом, с подругой. Чего тебе бояться?»

Губы её дрогнули, затем решительно расправились в лёгкой ухмылке. — Ладно. Сейчас им покажу, что значит «зарабатываю сама».

Она встала, поправила пояс, взяла меню и гордо пошла заказывать.

Синь Юнь гордо расправила плечи — пусть и маленькая грудь при этом едва обозначилась под тонким платьем, — но голос её звучал твёрдо и уверенно:

— Малой, запиши: томлёную рульку, вяленую колбасу, да ещё и золотую гармонию!

— Хорошо, госпожа, — с поклоном ответил слуга и поспешил вниз на кухню.

За соседним столом Сюй Тяньинь с презрением сощурилась, лениво крутя в пальцах изящный винный кубок:

— Вонь нищеты тут разлита по воздуху. И в блюдах, и в людях.

Лян Сюань нахмурился. Он сам не питал особого удовольствия от общей залы, но, бросив взгляд на целиком безмятежного Цзи Боцзая, заметил, что тот ест с явным аппетитом, даже утку, которую обычно недолюбливал, — и понял: господин менять место не собирается.

— Потерпи немного, — тихо сказал он Сюй Тяньинь, стараясь звучать примиряюще.

Но той слова дались трудно. Она в гневе опрокинула в себя оставшееся в