Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

надрывный, полный отчаяния зов долетел до ушей юноши, перед глазами у Алексея всё поплыло. Слезы сами собой брызнули из глаз. Он прижал ладони к губам и закричал так громко, как только мог: — Папа! Я здесь! Я тут!

Там, на берегу, Николай Павлович резко осекся. Он замер и растерянно переспросил, боясь поверить собственным ушам: — Мне… мне почудилось? У меня уже призрачные голоса в голове?

Николай, у которого на глаза тоже навернулись слезы, бурно замахал руками: — Дядя, не почудилось! Живой он! Вон же Алёшка, на той лодке плывет!

Тогда только Николай Павлович резко повернул голову и действительно увидел, что на приближающемся суденышке стоит его сын и изо всех сил машет ему рукой!

— Тормози! Быстрее тормози! — Николай Павлович в сильном волнении принялся колотить Колю по плечам и голове. Не дожидаясь, пока колеса окончательно остановятся, он кубарем спрыгнул с подножки, сильно пошатнулся и едва не растянулся лицом в прибрежной грязи.

— Ох, аккуратнее же надо! — запричитал Коля, пытаясь удержать лошадь.

В ту же секунду из дверей кареты выскочил юркий, не по годам смышленый мальчуган, их маленький слуга Ваня. Каким-то чудом он тоже оказался здесь! Ваня рванулся было вперед, чтобы поддержать хозяина, но Николай Павлович уже набрал скорость и пролетел мимо, оставив мальчишку с пустыми руками.

Маленький слуга лишь шутливо покачал головой и философски заметил: — Да уж, велика она, отцовская любовь.

Лодка еще не успела толком причалить, как Алексей одним махом перепрыгнул на берег и бросился навстречу отцу.

Они столкнулись в лучах заходящего солнца. Отец мертвой хваткой вцепился в сына, прижал его к груди и зашелся в надрывном, раздирающем душу плаче: — Алёшенька, мальчик мой!.. Вчера, когда до города дошли слухи, что пираты вырезали весь корабль, у меня земля из-под ног ушла, жить расхотелось! Я думал поеду, найду тебя, погляжу в последний раз, а если не найду сам в эту реку брошусь, за тобой следом пойду!.

Он сжимал объятия всё сильнее, словно боялся, что обретенный сын снова исчезнет как привидение и сквозь рыдания продолжал: — Потом судебный пристав сказал, что они обыскали всё судно и воду вокруг, но твоего тела не нашли. Сказали, тебя могло унести течением. Вот я и поехал вдоль русла. Искал тебя весь день, искал всю ночь… всю дорогу звал… Смилостивился Бог, защитили духи предков, вернули мне тебя живым!

Алексей, сам весь в слезах, изо всех сил пытался успокоить бьющегося в истерике родителя: — Прости меня, папа, я перед тобой виноват. Заставил тебя так страдать.

На самом деле еще позавчера ночью юноша отправлял человека в город, чтобы передать, что он жив и невредим, но отец, по всей видимости, к тому моменту уже уехал искать его по дорогам и разминулся с гонцом.

Они долго плакали и смеялись, не в силах поверить своему счастью. Наконец Николай Павлович немного пришел в себя, внезапно увлек Алексея за собой, повернулся лицом на запад, туда, где догорали лучи заката и с размаху опустился на колени. Он заставил сына сделать то же самое и трижды отвесил земле нижайшие, благоговейные поклоны. Опустив голову, мужчина истово и со всей серьезностью обратился к небесам: — Боже! Лишь благодаря твоему безграничному милосердию и защите мой Алёша вернулся домой целым и невредимым. Раз уж ты внял моим смиренным молитвам и исполнил заветное желание твоего раба, то теперь и мой черед исполнить то, что я тебе пообещал.

Алексей, слегка опешив от такого зрелища, тихонько дернул отца за рукав и шепнул: — Папа, а о каком обещании речь?

Лицо Николая Павловича приняло невиданно торжественное, одухотворенное выражение: — Я принимаю прибежище, сын. Отныне и до конца своих дней я посвящаю себя вере и становлюсь истинным последователем Бога.

Глава 114

Министры

— Ты хочешь уйти в монастырь⁈ Стать монахом⁈ — Алексей уставился на отца круглыми от изумления глазами. В его воображении тут же возникла яркая картина: престарелый родитель, обритый наголо, в грубом одеянии и монотонно бормочет молитву.

— Ну зачем же так крайности, — совершенно серьезно возразил Николай Павлович. — Про мирян-послушников слыхал? Это те, кто практикует веру, не уходя из семьи и оставаясь в миру.

Алексей мысленно смахнул со лба холодный пот. Заметив, что все присутствующие с любопытством прислушиваются к их разговору, он поспешно шепнул:

— Давай мы это дома обсудим. — И тут же, вспомнив о важном, спросил: — Погоди, а кто вообще пустил слух, будто я погиб?

Юноша был уверен, что о его пребывании на том злосчастном судне никто не мог знать.

— Молодой господин, это я… — из-за спины Николая робко высунулась виноватая голова Вани. Маленький слуга преданно и жалобно шмыгнул носом: — Я там всё вокруг обошел, ни одной живой души не встретил… Вот и подумал, что вам не повезло так, как мне.

Увидев, что мальчишка стоит перед ним целый и невредимый, Алексей искренне обрадовался:

— Так ты выжил⁈

Ваня заметно погрустнел и опустил голову:

— Мы втроем прятались под кроватью в каюте. Пираты первыми выволокли дядю Степана, за ним вытащили его слугу. А я лежал в самом дальнем углу, к тому же ростом маловат, вот меня в темноте и не заметили.

— Главное, что ты остался жив — тяжело вздохнул Алексей. — Степан тоже в порядке. Жаль только его слугу, хороший был парень.

Николай Павлович вдруг строго нахмурился и прервал их:

— Я слышал, будто Степан добровольно стал проводником у этих заморских чертей и повел их куда-то?

— Это опять твои сказки⁈ — Алексей в ярости обернулся к Коле. — Язык у тебя, братец, как помело! Смотри, доболтаешься когда-нибудь!

Юноша вкратце, но емко объяснил собравшимся, как Степан тайно передавал ему знаки на местном наречии, как заманил банду пиратов на Отмель Мертвецов и как они вдвоем разрушили мост, отрезав врагу путь.

Слушая этот рассказ, мужчины то бледнели от страха, то замирали от восторга. Только теперь они осознали, что Степан проявил себя как истинный герой, а не малодушный трус. Николай Павлович взволнованно спросил:

— Но как же он сам-то спасся из того пекла?

— Это всё Алё… — начал было Степан.

— Его спас один правительственный военачальник — бесцеремонно перебил товарища Алексей, не давая ему сболтнуть лишнего при посторонних. — Генерал Истомин. Он вовремя подоспел со своими людьми.

— О, тогда нужно обязательно вознести благодарность этому генералу — набожно пробормотал Николай Павлович. — Нашего Степана явно хранил сам Бог. Эх, парень, надо бы тебе теперь почаще в храм заглядывать, усерднее молиться.

Сам еще не успев толком принять обеты, новоиспеченный праведник уже вовсю принялся проповедовать веру.

Завершив