Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Дорин мысленно горько усмехнулся над этой старческой наивностью, но набожно склонил голову и с величайшим почтением ответил:

— Ваш покорный слуга во всем следует за вами, господин Первый министр, как конь за уздой.

Столь угодливая покорность второго министра явно пришлась Тарасову по душе, он удовлетворенно кивнул и снова перевел взгляд на стопку бумаг. Нахмурившись, он раздраженно проворчал:

— Сейчас священные ритуалы Его Величества продвигаются не лучшим образом, и император пребывает в скверном расположении духа. Этот проклятый Корнилов присылает такой ворох ужасных вестей… Он что, своей головой совсем не дорожит?

Дорин тонко улыбнулся:

— Корнилов еще семнадцать лет назад занимал высокие посты в министерствах. Проведя столько лет в бушующем океане чиновничьей службы, разве мог он так глупо подставить себя под удар? — С этими словами он аккуратно выудил из общей пачки отдельный, аккуратно сложенный лист и тихонько рассмеялся: — Если бы у него не было припрятано оглушительной победы для финала, он бы ни за что не осмелился отправить этот отчет сегодня.

— Ох, Дорин, ну и хитрец же ты! — Тарасов покачал головой и беззлобно рассмеялся: — Придержал благую весть напоследок, заставив старика сперва изрядно понервничать и исходить желчью… Ну же, не томи, читай скорее!

Дорин послушно кивнул и принялся строчка за строчкой, с выражением и во всех деталях зачитывать победный рапорт.

Тарасов слушал очень внимательно, мерно покачивая головой в такт словам. Когда Дорин дошел до момента, где Степан добровольно вызвался быть проводником и заманил пиратов в ловушку на Отмель Мертвецов, Первый министр широко открыл глаза и восхищенно вымолвил:

— Какой благородный и праведный человек! Истинный патриот!

А когда Дорин принялся расписывать, как Алексей искусно и хладнокровно дирижировал всей обороной, обвел пиратов вокруг пальца, вырвал Степана из лап смерти и целую ночь силами простых крестьян сдерживал натиск врага до прихода подкрепления, Тарасов не удержался от похвалы:

— Блестящий юноша! Сочетает в себе и великую отвагу и глубокую мудрость!

Финальный же аккорд о том, как по задумке Алексея пиратские корабли пошли ко дну прямо посреди озера, оставив пиратов на расправу гвардейцам, заставил Первого министра в восторге захлопать в ладоши:

— Великолепно! Великолепно! Просто поразительно!

Дорин тихонько рассмеялся, решив добавить важный штрих:

— А ведь этот юный герой Алексей не просто смельчак. В этом году он умудрился взять «Малое тройное первенство» на государственных экзаменах в губернии!

Тарасов от изумления даже опешил, а затем громогласно и весело расхохотался:

— Ну теперь-то Его Величество точно сменит гнев на милость! — На сердце у старика наконец-то отлегло и он с облегчением выдохнул: — Из-за этой победы государь закроет глаза на прежние неудачи Корнилова. Считай, пронесло.

Не успел он договорить, как из-за дверей кабинета донесся на редкость елейный, слащавый и дружелюбный голос:

— Ох, сколько же благовещих птиц сегодня слетелось к вашей обители! У господина Первого министра явно чудесные новости.

Услышав этот голос, и Тарасов, и Дорин мгновенно переменились в лице. Они оба синхронно поднялись со своих мест и с вежливыми улыбками поклонились вошедшему в двери гладкокожему человеку в ярко-красном халате:

— Приветствуем вас, советник Злотин.

Гостем оказался не кто иной, как Илья Злотин, второй по значимости человек в Ведомстве дворцовых ритуалов и правая рука императора. К тому же он лично возглавлял наводящую ужас Тайную службу Восточного двора, являясь глазами и ушами самого государя… Впрочем, император всегда питал глубокую подозрительность к кастратам, поэтому Злотин, несмотря на всю свою колоссальную власть, не мог вести себя столь же нагло и развязно, как его печально известные предшественники прошлых эпох. Увидев, что первые лица Кабинета министров встали, чтобы поприветствовать его, советник тут же смиренно упал на колени:

— Почтенные господа министры, вы своими поклонами загоняете вашего ничтожного слугу в могилу!

Тарасов бросил быстрый взгляд на Дорина и тот мгновенно подскочил к Злотину, бережно подхватывая его под локти и помогая подняться. Дорин заискивающе улыбнулся:

— Мы все до единого трудимся на благо Его Величества, разница лишь в том, что вы служите внутри дворцовых покоев, а мы снаружи. Советнику негоже падать ниц перед нами.

Тарасов благосклонно кивнул:

— Совершенно верно, уважаемый советник. Прошу вас, присаживайтесь к столу. — Он тут же жестом приказал слугам подать гостю лучшего ароматного чаю.

Однако советник поспешно замахал руками, вежливо отказываясь:

— Премного благодарен за ваше невероятное гостеприимство, господа, но ваш покорный слуга явился сюда по прямому указу Его Величества и не смеет терять ни секунды. — Советник повернулся к главе правительства и почтительно, но твердо улыбнулся: — Господин Первый министр, Его Величество император прямо сейчас ожидает вас в зале.

Глава 115

Пять Ангелов

Услышав о столь позднем вызове к государю, Первый министр ничуть не удивился. За последние годы Его Величество всё глубже погружался в мистицизм, став совершенно непредсказуемым и неуловимым в своих привычках. Аудиенция в 8 вечера по его меркам считалась сущим пустяком, бывало, во дворец вызывали и глубокой ночью.

Первый министр принял из рук Дорина свою чиновничью шапку, аккуратно водрузил её на седую голову, бережно спрятал в широкий рукав рапорт Корнилова и опираясь на подставленный локоть советника, шаркающей походкой направился к выходу.

У ворот его уже дожидалась скромная карета. Спинка кресла доходила министру лишь до поясницы и со стороны этот экипаж выглядел весьма невзрачно и даже сиротливо. Однако право передвигаться на такой карете внутри Имперского сада являлось признаком величайшей императорской милости. Всем остальным чиновникам, включая самого Дорина, дозволялось въезжать в Имперский сад исключительно верхом на лошадях, а о карете они не смели и мечтать.

Дорин почтительно провожал начальника до самых ворот. Лишь когда карета окончательно растворилась в глухой ночной темени, второй министр как-то странно, со скрытым смыслом вздохнул, развернулся и побрел назад в свой кабинет, разгребать бесконечные государственные бумаги.

Процессия беззвучно и быстро продвигалась под сенью монументальных дворцовых галерей, украшенных огромными фонарями. Под каждым из них, словно каменные изваяния, застыли гвардейцы в роскошных расшитых мундирах и с саблями на поясах. Но стоило карете приблизиться к дверям зала, как личная гвардия исчезла, здесь в карауле стояли лишь доверенные советники и монахи.

Этот зал являлся главным зданием резиденции в Имперском саду, однако на лакированной деревянной табличке над входом красовались: «Обитель Разума».

Слуги аккуратно остановили карету на каменные плиты. Советник бережно помог старику подняться и сделал едва заметный жест охране. Два стоявших у входа монаха, соизмеряя усилия и налегая всем телом, плавно приподняли тяжеленные створки из драгоценного палисандра и бесшумно развели