Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

постарался на славу — перед входом раскинулась огромная арка из золотых листьев, в которой скрывались огоньки, мерцающие ярким оранжевым светом. От арки к окнам лавки тянулись пышные оранжевые лианы из осенних литьев, а на подходе к двери выстроились маленькими кучками армии тыковок всех мастей и размеров — большие, оранжевые, поменьше, зелёные, пятнистые, вытянутые, круглые, овальные.

А по ступенькам — от тротуара до самого порога лавки — вились гирлянды из засушенных яблок, апельсиновых долек, палочек корицы и маленьких свечек в стеклянных колбах. Когда кто-то подходил, свечи вспыхивали чуть ярче — кажется, там было наложено простенькое приветственное заклинание бытовой магии. Эльса, завидев это, восторженно ахнула и, тут же щёлкнув пальцами, добавила ко всему этому великолепию иллюзорных летучих мышек. Красных, разумеется.

То тут, то там раздавались звонки дверных колокольчиков: «динь-динь-день-деньги-деньги-динь!». Сегодня на Туманной площади все как с цепи сорвались! Словно все ведомства, департаменты и сам Совет объявил, что на работу этим утром без пакета свежих кристальных булочек и чая из плачущей мяты не пускают. Из-за этого даже нам с Эльсой пришлось сесть на улице — когда мы ни свет, ни заря пришли к Лавру, тот впопыхах виновато развёл лапами, указывая на полностью забитые оживлённым народом столики, стулья, пуфики и маленькие диванчики. Яблоку было негде упасть!

— Да вспомнит ночь тех, кого вы любите, и не приведёт тех, кого не ждёте. — сказал он, ставя наш заказ на стойку.

— Да вспомнит ночь тех, кого ты любишь, и не приведет тех, кого не ждёшь. — в унисон с Эльсой повторили мы. Традиционная присказка Шардена, что всегда звучала в Самхейн.

В прочем, погода очень располагала к тому, чтобы поймать последнее осеннее тепло. Утро было воистину манящим и приглашающим к посиделкам на улице. Поэтому — мы, захватив с собой чайничек чая и пару мягких клетчатых пледов, присели за плетёные стульчики, что стояли нестройным рядом прямо у дверей лавки Лавра. Нашу любимую полноценную летнюю веранду мирид с помощниками разобрал ещё месяц назад, но, по причине отличной погоды четыре столика и восемь стульев всё-таки удостоились чести погреться на солнышке. По Туманной площади тянуло ароматами свежей выпечки: корицы, горячего теста, топлёного масла. Неподалёку кто-то разливал глинтвейн — я различила кисловатую нотку красного вина, смешанную с гвоздикой. Солнце скользило по крышам, по медным вывескам, отражалось в стекле витрин и, кажется, само наслаждалось собственной красотой.

— Так это их работа, что ты хочешь, — возвращаясь к диалогу, хмыкнула я, разливая чай по изящным золотым чашкам. Лавр, приговаривая, что это придаст энергии и радости нашему бытию, сегодня заварил для нас какой-то новый сбор: бутоны амаранта, лимон, персик, ягоды. — Восхитительно! — вердикт сорвался с губ сам собой, когда я пригубила напиток. Горячий, сладкий, чуть кислый из-за лимона, нежно-розового цвета… песня.

— Ладно, не мне, государственной крысе, рассуждать о наглых сплетнях, — протянула Эльса, смягчившись, как сливочное масло под солнцем. Она блаженно прикрыла глаза, сделала осторожный глоток и почти замурлыкала. — Интересно, там есть сахар… или он сам по себе такой сладкий получился?

От золотых чашек шёл тёплый пар, пахло персиком, лимоном и чем-то чуть терпким, но не лимоном — видимо, тот самый амарант.

— Лавр обычно без сахара делает, — отозвалась я, поднимая свою чашку. Золотой ободок блеснул, когда луч солнца скользнул по краю. — Он считает, что пить чай с сахаром…

— … настоящее кощунство, — закончила за меня Эльса, не открывая глаз и подставляя лицо утреннему свету. Сегодня её волосы, как обычно, были безупречно уложены в роскошные волны, от которых исходил пряный аромат корицы; а вот привычной цветовой гамме наряда она изменила. Сегодня Эльсу обнимал объёмный, с широким воротом, мягкий свитер цвета жжёного сахара, который она скомбинировала с тёмно-бордовой юбкой в пол. Из-под свитера игриво выглядывало кружево бюстье винного цвета — в тон пальто, что она набросила на плечи.

Я всё-таки пробежалась глазами по первой полосе «Шарденской Галки». Пальцы сами собой сжались от возмущения, и бумага оскорблённо зашуршала в моих руках.

"ШАРДЕНСКАЯ ГАЛКА — СЛУХИ БЫСТРЫ, НО ГАЛКА — ЕЩЁ БЫСТРЕЕ!

Солейл Дориан Дархан, сын самого Второго Лика Совета, ректора Шарденской Академии, оказался теневым магом! До вчерашнего дня он успешно учился в Академии Шардена, но сегодня его отправили на обучение к Магистру Тени, Пятому Лика Совета, господину Эврену Веландриону Хаэлю. Под защитой ли были наши дети в Академии, раз там свободно разгуливал теневик⁈ Причастен ли он к загадочной смерти Лианы Тарен⁈ Совет сошёл с ума и нарушает собственные законы⁈"

Статья заняла первую полосу. Далее шло подробное досье на род Дарханов, Хаэлей и сноски из Свода Законов Шардена. Газетчики словно пытались ткнуть народ носом в то, что Совету закон не писан.

— Фот-фот, — заметив мою реакцию, невнятно проворчала Эльса с набитым ртом. Она уже уничтожала круассан с лососем и ломтиком лимона. Хруст теста смешался с шелестом газетной бумаги, а над столом поплыл аромат сливочного масла и поджаренного кунжута. — Фто они сепе…

— Позволяют, да-да. Ешь спокойно. — я отложила газету обратно, поставив на неё чайник. Пожалуй, там ей самое место. — Ладно. — я резко расслабилась, осознав одну вещь. — Это же сделано специально. Более чем уверена, что эта новость отпечатана если не по личному приказу элериарха… — я оглянулась, проверяя, нет ли любопытных ушей рядом. — … То с подачи Майэ уж точно. Ауриэль ведь дала нам карт-бланш на распространение новостей — задача же была придать как можно большую огласку ситуации Солейла, и Совет делает для этого всё возможное. Договор с «Галкой» — хороший ход. Пусть хоть что-то полезное эта газетёнка сделает.

— А что хорошего? Слухов теперь будет! Какими подробностями обрастёт эта история? Какими сплетнями? Что народ придумает? Мне теперь столько…

— Лапотать? — теперь уже я пробурчала с набитым ртом, откусив щедрый кусок круассана с ветчиной и расплавленным сыром. Он был горячий, сливочный до безобразия, и идеально солоноватый.

— Чего? — Эльса нахмурила идеальные рыжие брови, не поняв мою реплику.

— Работать, говорю, — я прожевала аппетитный кусок, запив его ароматным чаем. Сладость напитка умопомрачительно контрастировала с солёным сыром, и я закатила глаза от удовольствия. — Тебе же теперь миллион сплетен собирать. — Эльса помрачнела, как грозовая туча.

— Да! — возмущённо воскликнула она, поправляя мягкий клетчатый плед на коленях. — Мне теперь… даже не представляю, сколько всего мне придётся сегодня выслушать и собрать в отчёт. Сколько чуши народ сегодня будет молоть! — подруга агрессивно отпила чаю. Можно ли вообще агрессивно пить чай? Не знаю, но у неё это сейчас точно отлично