Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Парни взяли красного вина, а я чаю. Что ты удивляешься моему выбору? Помнишь, во сколько это было? Мне уже не шестнадцать, чтобы пить на ночь перед рабочим днём! Ирис сразу рассчитался и попросил официанта не беспокоить нас.

— Он подтвердил, что отец неведомым ему образом замял всё произошедшее в Академии, заставив всех студентов забыть о случившемся, о том, что ему откликнулась Этерна, — начал Эврен, лёгким мановением руки накладывая на наш столик заклинание тишины. Ой, никак не пойму, как у вас это работает — то вам нужна серебристая нить из тени, то не нужна! Все звуки тут же исчезли, потрясающе! Я удовлетворённо застонала, потирая виски пальцами — шум заведения практически физически ощутимо бил по больной голове, и в тишине мне тотчас стало легче. — Он сказал, что единственная, кто помнил его принадлежность к теневой магии — Лиана Тарен.

Ирис перестал водить пальцем по краю бокала, услышав имя погибшей девушки.

— Так ты думаешь, что наш клиент и был тот самый он? В её дневнике? — он сдвинул тёмные брови.

— Нет, — Эврен покачал головой. — Не думаю. Этот кретин слишком слаб для убийства. И крайне туп для того, чтобы сделать всё так, как сделано — чисто, без улик. Я всё ещё сомневаюсь в том, что это было самоубийство. Даже если девчонку не сбросили с башни лично — её до этого довели.

Он отвёл взгляд, и тени на его лице стали глубже.

— Хотя, будь моя воля, я бы не стал гадать — просто сломал бы ему челюсть и привязал бы к стулу для допроса. Помню, в Карал Вельторне мы промышляли таким…

Я чуть прищурилась, опершись щекой на ладонь. Отпила зелёного лимонного чаю с мятой — и, клянусь, туда точно кто-то что-то подмешал покрепче. На душе сразу стало тепло, а в голове так легко!

— Но ты ведь не сломал и не привязал. — хихикнув, заметила я. Определённо что-то подмешали.

— Не успел, — коротко и раздражённо бросил он. — Мирст вмешалась.

— Конечно, вмешалась. — тихо хмыкнул Ирис.

Эврен будто не услышал намёка, продолжая рассказ.

— Дархан пытался ещё и торговаться со мной. Выставил условие — мол, буду работать с вами. Хочу участвовать в вашем расследовании. У него ещё молоко на губах не обсохло, а он ставит условия вышестоящему лицу, которое должно было его убить на месте без разговоров.

— И ты… — осторожно начала я. Да нет. Ну нет. Не-е-е-е-е-т! О, моя дорогая Ай, я так надеялась, что сейчас он скажет мне, мол, ты полнейшая дура, Верин, раз можешь даже гипотетически допустить то, что я бы на это согласился.

— Да, — резко отрезал Эврен, вдребезги разбивая мои надежды. Я застонала, закрыв лицо ладонями. — Я пошёл на поводу у того, у кого ещё молоко на губах не обсохло. Печать Безмолвия.

Он поднял тёмные глаза без тени сожаления. Ирис рядом присвистнул, залпом осушив бокал вина. Мои глаза округлились, и я отняла руки от лица. Хаэль вообще не выглядел пристыжённым или смущенным. Даже я знала о том, что такое Печать Безмолвия — помню, ты рассказывала о ней. Жуткая вещь! Это слишком даже для него!

Я шумно выдохнула, покачав головой. Яркое пространство чуть поплыло перед глазами от этого жеста.

— Нет. Нет-нет-нет. Послушай, да это же… смертельно! Он умрёт, если кому-то расскажет! По-настоящему умрёт! — задохнулась я. Мне не особо импонировал Солейл, но смерти я ему точно не хотела.

— Я знаю, — безразлично пожал плечами он, опуская уголки губ и безразлично пробегаясь по мне взглядом. — Именно поэтому я… скажем так, нашёл этот компромисс. Напыщенный сопляк жив и получил желаемое, но с одним ма-а-а-аленьким условием — раскроет рот — мгновенная смерть. Я сделал это для того, чтобы он точно никак не мог помешать нам.

На какое-то время за столом повисла тишина. В сочетании с действующим заклинанием тишины это была звенящая, давящая тишина — было странновато смотреть на тех, кто беззвучно смеялся за барной стойкой.

— Классный ход, — вдруг подметил Талькар, и я ахнула.

— Ты на чьей стороне⁈ Это смертельно! — вспылила я, ткнув его локтём в бок.

— Больше ответственности. Это необходимая жертва, — пожал плечами Ирис. — У меня вообще не было мозгов в его возрасте. У него, думаю, их тоже не больше, чем поместится в эту чайную ложку. А в сочетании с масштабом ситуации он может наворотить дел. — он постучал золотой ложечкой по моей чашке.

— Это запрещённый ритуал! — взвыла я, стараясь призвать их к гласу разума.

— Мне нравится. — Ирис, проигнорировав меня, улыбнулся Хаэлю. — Этот… — он покосился на меня. — Не при дамах будет сказано, поэтому скажу — болван, этого заслуживает.

Эврен удовлетворённо кивнул. Я поняла, что проиграла.

— Ты уверен в том, что любое упоминание о нашем деле тотчас убьет его?

Эврен кивнул снова. Интересно, можно как-нибудь сделать так, чтобы Айлин… не знаю, сняла с Солейла этот ритуал?

— А если он напишет об этом на бумаге? — допытывался Ирис, хмуря тёмные брови.

Эврен вновь кивнул. Как отменить эту Печать? И ведь информации сто процентов нигде нет…

— А если, например, найдётся какой-нибудь маг-телепат и прочтёт его мысли?

Эврен повторно кивнул. Ему же так мало лет. А вдруг что-то пойдёт не так и он правда умрёт из-за этой Печати, если что-то сделает неправильно?

— А если он будет говорить намёками? Отвечать на чьи-то вопросы о деле да/нет? — карие глаза прищурились, словно выискивали подвох в наложенном заклинании.

Эврен кивнул ещё раз, недовольно посмотрев на Талькара. А если убить Хаэля, Печать прекратит действие?

— А если… — хитрый, пытливый ум Ириса никак не давал покоя Магистру, изобретая всё новые и новые «а если».

— Любой намёк, слово, что-то, что даст другому существу, не обязательно человеку, понять хоть что-нибудь о нашем деле, о том, что мы как-то к этому причастны, что мы этим занимаемся. Даже если он расскажет коту про любую из наших зацепок — моя магия внутри него тотчас остановит его сердце. Печать прописывали в первых гримуарах величайшие из теневых магов. И они не оставили никаких лазеек, вор. — угрюмо вздохнул Хаэль. — Я понятно выразился?

— Понятно. А потом? Почему Айлин психанула? — Ирис резко сменил тему, видимо, поняв, что удалось разговорить Магистра. Он невинно крутил в пальцах бокал — ссё-таки ему это тоже не давало покоя, как и мне.

— Потом… Мирст решила, что я перешёл грань. — кажется, мистер Ха был рад смене темы, пусть и на менее приятную. —