Самая ценная особь - Алиса Линд

отступает. Эйя идёт рядом, держит меня за руку, но выглядит растерянной, будто не до конца понимает, что только что произошло. А я отчетливо осознаю, что мы сделали невозможное. Но впереди ещё один шаг, без которого всё это не имеет смысла.

Я веду Эйю к Центру демографического учёта (ЦДУ). Только в этих филиалах бюрократической машины на Ксоре можно официально зарегистрировать брак. У меня нет ни времени, ни желания откладывать это. Я обещал, что позабочусь о будущем Эйи, и сдержу слово.

На площади перед зданием оживлённо: журналисты, прохожие, несколько представителей полиции. Им до нас нет дела. Приятно чувствовать, что угроза больше не довлеет над нами. Но теперь начинается другая битва — с бюрократией.

ЦДУ выглядит как типичный муниципальный центр: высокое здание, облицованное металлическими панелями, простое, но монументальное. Двери открываются автоматически, впуская нас в стерильно чистый холл, где всё пропитано запахом свежей синтетики. В углу голографическая табличка приветствует посетителей, на стенах играет бликами мягкий, приглушённый свет.

Служащая за стойкой — высокая ксорианка с белоснежными волосами и бледно-сиреневым оттенком на кончиках, её ментальные способности на низком уровне. Она коротко смотрит на меня и надолго уставляется на Эйю.

— Добрый день, — произносит она с должным уважением. — Чем могу помочь?

— Сайлос Артал Крейт и Эйя пока без фамилии, — отвечаю спокойно. — Мы хотим зарегистрировать брак.

Взгляд служащей снова скользит к Эйе, задерживается на этот раз ещё дольше. Она явно старается держать лицо, но в её глазах мелькает тень вопроса. На Ксоре межрасовые браки — редкость. Не запрещены, но всегда и везде вызывают любопытство.

— Разумеется. Идентификационные метки, пожалуйста, — произносит служащая, переводя взгляд на свою консоль.

Я протягиваю правую руку, в которую имплантирован чип, несущий всю информацию обо мне вплоть до медицинских параметров тела. Такой есть у каждого на Ксоре. У Эйи метки нет, но есть временная регистрация в виде чиповой карты, которую сделали перед слушаниями в конгрессе.

Сканер щёлкает, отображая на голоэкране над стойкой наши данные.

— Ваш союз будет зарегистрирован как межрасовый. Это займёт несколько минут. — Служащая делает паузу, затем добавляет: — Вам надлежит пройти в комнату Единения для завершения процедуры заключения брака. Хотите это сделать сейчас?

— Да, — говорю, не раздумывая.

Эйя бросает на меня короткий взгляд, в котором читается вопрос. Я чуть улыбаюсь, чтобы её успокоить.

Я за руку веду Эйю в комнату Единения. Никогда не думал, что пойду туда по своей воле да ещё и первее женщины! Вообще был уверен, что до самой старости буду бороздить космос и уничтожать Жуков.

Мы входим в небольшое помещение с белыми стенами и большой голографической панелью. Служащая входит следом за нами.

Здесь нет лишних украшений или символики. Всё строго функционально, как завещает путь Ксора. На высокой тумбе по центру — сенсорная панель для подписания заявлений.

— Вам нужно приложить ладони к панели, чтобы изъявить согласие на вступление в брак, — объясняет служащая. — После этого ваш союз будет зарегистрирован, и данные автоматически обновятся в системе.

Мы подходим к панели. Я смотрю на Эйю. Её пальцы дрожат, но взгляд твёрдый. Она готова.

— Ты уверена? — тихо спрашиваю, склоняясь к её уху.

— С тобой? — Она поднимает на меня глаза, полные решимости. — Да.

Мы одновременно прикладываем ладони к панели. Тепло сенсора проходит сквозь кожу, как лёгкое прикосновение. На голографической панели появляется сообщение: «Союз зарегистрирован».

— Поздравляю, — говорит служащая, возвращаясь к своему официальному тону. — Ваши данные обновлены. Ваш брак зарегистрирован как действительный на территории Ксора и всех союзных планет.

Я оборачиваюсь к Эйе, и на её лице наконец появляется настоящая улыбка. Улыбка свободы.

— Ну вот, теперь ты официально моя, — произношу я, беря её за руку. — Пойдём отметим это как следует…

Эпилог

Спустя одиннадцать лет

Я открываю экран голофона, когда раздаётся звонок. На дисплее появляется знакомое лицо Сайлоса. Он всё тот же: строгий и серьёзный, но в уголках глаз таится лёгкая улыбка, которую он всегда приберегает для меня.

— Эйя, — произносит он своим низким, спокойным голосом, который всегда даёт мне чувство безопасности. — Думаю заехать в маркет перед ужином. Что-нибудь взять?

Я чуть улыбаюсь, качаю головой, поправляя волосы за ухо.

— Возьми фруктов. И хлеб не забудь. К тому же, Таррел спрашивал про твою любимую пасту, он хочет попробовать приготовить.

Сайлос хмыкает.

— Таррел? Ему всего десять, а он уже пытается завладеть кухней.

— Он же твой сын, — смеюсь я. — Если не он, то кто?

Таррел — наш первенец. Ему только недавно исполнилось десять, но он уже поражает нас своими способностями. Недюжинные ментальные таланты, лучший ученик в школе, звезда факультативов и лидер во всём, за что берётся. Сайлос возлагает на него большие надежды, хотя я иногда напоминаю мужу, что даже идеальным детям нужно просто быть детьми.

— Как остальные? — спрашивает он.

— При деле, как обычно. — Я снимаю голофон с подставки и медленно иду по дому, чтобы показать мужу его произведения.

Сначала в большой комнате трое из наших пятерых мальчиков сидят с гувернёром, который объясняет им сложную математическую головоломку. Таррел уже вовсю пытается решить её, двеятилетний Кейлон внимательно слушает, а восьмилетний Ларис больше играет с карандашом, чем слушает, но всё же делает вид, что включён в процесс.

— Слишком умные для своих лет, — говорит Сайлос.

— А ещё такие же упрямые, как их отец, — поддразниваю я.

В соседней комнате шестилетняя Нейла рисует с помощью гувернантки. Стол покрыт яркими листами с изображениями космических шаттлов и планет. Она моя маленькая художница, и я не могу на неё нарадоваться.

В следующей комнате четырехлетний Золлер в сопровождении гувернера играет на местном музыкальном инструменте, который напоминает клавишно-струнную гитару. Сайлос не одобряет этот выбор, но я убеждаю его, что не все ксорианцы обязаны поступать в армаду Ксора.

Наконец, в детской для самых младших, двухлетний Мерис играет в манеже с миниатюрными моделями кораблей. Я склоняю голофон над ним, показывая Сайлосу, как его младший сын с серьёзным видом пристыковывает шаттл к воображаемой станции.

— Будущий инженер, — заключает Сайлос. — Точно.

Я смеюсь, когда Мерис с той же сосредоточенностью берет в рот свой шаттл и обсасывает носовую часть.

— А ты как? — спрашивает муж, снова фокусируясь на мне.

Я кладу руку на округлившийся живот и вздыхаю.

— Наша маленькая девочка сегодня особенно толкается. Она точно хочет сказать тебе, что ждёт встречи.

В его глазах мелькает мягкость, которой он редко позволяет себе делиться.

— Я приеду ровно к ужину, — обещает он.

За ужином дом наполняется уютом. Все дети, включая