Я не твоя невеста - Ника Лебедева

“Как реагировать?” — забился испуганный вопрос в моей голове. Никак нельзя было выдавать себя своей реакцией, особенно когда герцог стоял прямо под боком, положив руку поверх моей похолодевшей от страха ладони.

Обернуться было страшно, но не сделать этого — невозможно. Все внутри меня будто тянулось в сторону Ардиана, чтобы еще раз убедиться, что глаза меня не обманули — или наоборот с облегчением осознать, что все мне лишь привиделось после долгой подготовки к балу.

И я едва наклонила голову, чтобы снова столкнуться взглядами с братом.

“Не привиделось,” — тут же осознала я. Все внутри снова испуганно рухнуло вниз.

Бледный, как полотно, Ардиан в смятении таращился на меня, как будто не мог поверить своим глазам. Какой-то парень в таком же официальном мундире студента академии со смешком дернул его за рукав, но Ардиан даже не отреагировал. Между нами зашевелились гости, наполняя зал суетой бала, но для меня все словно остановилось во времени. Все кроме брата потеряло значение, помутнело — или так казалось из-за головокружения?..

Вот он, моя единственная семья. Мой самый близкий человек, мой драгоценный брат, ради которого я и оказалась здесь, смотрел на меня как на галлюцинацию.

Вдруг, не моргая, словно зачарованный, Ардиан сделал шаг вперед.

“Он хочет подойти ко мне?!” — испугалась я и тут же пришла в себя. Замешательство мгновенно сменилось испугом.

Я в панике широко распахнула глаза и стрельнула в него перепуганным взглядом, вложив в него все предупреждения, которые только могла передать без слов.

“Пожалуйста, пойми меня, Ардиан,” — мысленно молилась я.

Мы всегда обменивались такими взглядами, когда к нам приходили за долгами отца. Мой взгляд — предупреждающий, полный не озвученных вслух просьб: “прячься”, “молчи”, “не обращай внимания”, и взгляд брата — понимающий. Всегда понимающий.

“Ты же умный, Ардиан,” — снова взмолилась я.

К счастью, Ардиан замер.

Я тут же выдохнула.

“Слава богам…”

Короткую секунду мы продолжали таращиться друг на друга, будто загипнотизированные. Было так странно осознавать, что мой брат, которого я уже два года не видела вот так, лицом к лицу, теперь неожиданно оказался в самом неочевидном месте. Тем временем — я видела — Ардиан бегло изучил взглядом мою прическу и платье. На его лице отчетливо читалось замешательство; как будто пытался сопоставить мой прежний внешний вид с нынешним.

А потом он повернул голову в сторону герцога — и резко помрачнел.

“Только не это,” — пронеслось у меня в мыслях быстро бегущей строкой.

Этот нахмуренный вид моего брата не мог значить ничего хорошего. Точно так же волком — скорее маленьким ощетинившимся волчонком, которому тогда не было и десяти лет — Ардиан смотрел на нашего отца, когда он возвращался домой пьяным и без копейки в кармане. Именно таким взглядом Ардиан прожигал любого, кто пытался грубить мне или кому-то из наших близких.

Но самым ужасным было не это.

“Он хочет драки!”

Вот что значил этот взгляд.

Ардиан никогда не боялся решать проблемы руганью — или сразу кулаками.

А теперь этот мрачный, не предвещающий ничего хорошего взгляд обернулся против Хессенгарда.

Все внутри меня похолодело. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы мой брат устроил скандал прямо посреди бального зала.

“Особенно с северным герцогом!” — Я испуганно покосилась на Хессенгарда.

Но самое ужасное заключалось в том, что любые привычные пути влияния были для меня закрыты. Раньше можно было сделать все просто: зыркнуть на брата, кивнуть в сторону или бросить какую-нибудь многозначительную фразу, чтобы он сразу послушался и отступил. Но не в этот раз. Я не имела возможности даже подмигнуть или хотя бы жестом показать, что совсем скоро все объясню. Ардиан и я были разделены огромным пространством бального зала, бесчисленной толпой назойливых гостей…

…и присутствием возле меня Рейгана Хессенгарда.

— Принцесса? — его голос, низкий и звучный, но мягкий, обратился ко мне. — Все в порядке?

Я заставила себя отвернуться от Ардиана и подняла голову, чтобы посмотреть на герцога. Стало только хуже. Весь бальный зал с его яркими огнями закружился, как карусель; я чувствовала, как кровь резко отхлынула от лица. Ноги стали ватными, и моя рука инстинктивно сжалась вокруг запястья герцога. Я покачнулась, но Хессенгард удержал меня за талию.

— Вам дурно? — прошептал он мне прямо над ухом. — Потерпите… я выведу вас на балкон. Здесь довольно душно.

Придерживая практически бессознательную меня за талию, Рейган шагнул в сторону, вдоль стены бального зала. Толпа расступалась перед нами, едва заметив герцога, но я практически не обращала внимания на этой. Мне было настолько плохо, что незнакомые лица смешались в неразборчивые пятна. Все плыло перед глазами, а громкая музыка и нестройный хор голосов превратились в какофонию.

Я даже не осознала, что меня провели во внутренний двор замка и усадили на скамейку. Холодный воздух укусил за щеки.

Только через несколько мгновений головокружение отступило. Я тяжело вздохнула.

“Руки трясутся…” — отстраненно подумала я и сцепила ладони в замок, чтобы Хессенгард не увидел. Мне не хотелось, чтобы он стал свидетелем моей слабости.

— Скажите, если замерзнете, я проведу вас обратно, — удивительно заботливо сказал герцог.

Мне на плечи упало что-то теплое. Я неосознанно подняла руку и дотронулась до мягкой ткани чужого пиджака. Он снял его с себя? Как же странно. Северный тиран мало того, что заметил мое состояние, но еще и позаботился — отвлекся от бала, привел меня на свежий воздух, отдал свой пиджак…

— Спасибо… — растерянно пробормотала я и подняла голову.

И правда. Чем дольше я смотрела на Хессенгарда, тем меньше черт “тирана” замечала.

Герцог стоял отвернувшись от меня. Пепельно-серые глаза, в которых больше не бликовали желтые отсветы канделябров, казались почти черными в полумраке вечера. Более резкими выглядели его острые скулы и глубокие тени под глазами, а над бровью под лунным светом серебрился тонкий шрам. Хессенгард дышал ровно, и каждый выдох порождал облака пара в холодном воздухе.

Мысли путались, и я спросила совершенную глупость:

— Разве вам не холодно?

Уголок рта Рейгана дрогнул в смешке. Он обернулся в мою сторону и скрестил руки на груди — под белой тканью рубашки плавно перекатились сильные мышцы плеч.

“Да уж. Вряд ли он вообще знает, что такое мерзнуть,” — запоздало догадалась я. “Не зря же его