Академия Теней: Исповедь лисьего проводника - Анна Рия

Он не отпускал талию, стоял между моих ног. В тёмных глазах клубились эмоции, которые я не могла разобрать — голод, торжество, что-то почти отчаянное. Большой палец чертил медленные круги по бедру сквозь шёлк, оставляя за собой приятный, горячий след.

— Ш-ш-ш… не бойся, — голос низкий, обволакивающий. — Я не причиню тебе вреда. Наоборот… я буду оберегать тебя. Как самое ценное, что у меня есть.

Он придвинулся ближе, его дыхание щекотало моё ухо. Его губы вновь нашли мои — уже не просто поцелуй, а поглощение. В нём смешались властность и какая-то голодная, почти болезненная страсть. Он укусил нижнюю губу — резко, до вскрика, — но тут же смягчил укус лаской, словно извиняясь и тут же забирая прощение назад.

Его губы скользнули вниз по шее, оставляя за собой волну жара, словно ожог. Каждое его касание, словно огонь, распространялось по всему телу, сплетаясь с волной стыда и возбуждения. Я подняла голову, поддавшись его порыву, мои пальцы сжимали край стола в жалких попытках удержать себя в мире реальности.

Он скользнул ниже, оставляя за собой влажные и жгучие следы от поцелуев. Каждый такой след оставлял лёгкий ожог, каждое покусывание рождало дрожь, которая растекалась по венам. Я запрокинула голову, пальцы вцепились в край стола, словно это могло удержать меня в реальности.

Одна рука нежно скользила по моей спине, другая же с силой сжимала бедро, притягивая меня к нему всё ближе.

— Такая чувствительная… — прошептал он, и в голосе сквозило удовольствие. — Каждое твоё движение выдаёт, как сильно ты этого хочешь. Не прячься от себя.

Моя магия отозвалась — вспышками искр под кожей, сплетаясь с его аурой в ослепительный вихрь. Золото и тьма. Жизнь и смерть. Запретное сочетание, от которого звенел воздух.

Он отстранился на миг, его глаза полыхали алым пламенем. Пальцы скользнули под подол платья, холодные на разгорячённой коже. Платье задралось выше, обнажая бёдра. Застёжка расстегнулась одним движением. Вторая рука нашла шов белья, прижалась — не настойчиво, а дразняще.

— Ты дрожишь, — прошептал он, касаясь своим дыханием моей шеи. — Не нужно бояться, я же обещал, ты будешь послушной девочкой, и тебе нечего опасаться.

Его слова не успокоили, а лишь сильнее сжали тиски страха и того странного, пьянящего возбуждения, что пульсировало в крови. Он на мгновение отстранился, пристально разглядывая моё лицо, пытаясь уловить каждую реакцию.

— Ты поняла правила, Элира? — спросил он, проводя пальцем по моей шее. Его прикосновение было и нежным, и властным одновременно. — Твоя тайна — моя. Твоя жизнь в моих руках. А послушание… — он прижался ближе, его губы коснулись моего плеча, оставляя лёгкий укус сквозь ткань, — …будет щедро вознаграждено.

Низкое рычание раздалось из угла. Киро. Шерсть дыбом, глаза — зелёное пламя ярости. Каэлан повернул голову, улыбнулся — хищно, без тени тревоги. Щелчок пальцев — и лис наткнулся на невидимую стену. Сгорбившись, он сел, отвернувшись, демонстрируя своё подчинение.

Глава 13. Зверь под кожей

Тишина в кабинете была густой, как смола. Я пялилась в древний фолиант, но буквы сливались в чёрные закорючки. Всё во мне горело от осознания произошедшего.

Его руки на моей талии. Его пальцы на бёдрах. Его губы — властные, требовательные. Прикосновения, которые до сих пор жгли кожу, будто раскалённое железо. Я чувствовала себя зайцем, попавшим в ловушку голодной лисы. Нет, хуже — зайцем, который уже в пасти и почему-то ещё дышит.

Его голос, спокойный и раздражающе размеренный, нарушил тишину.

— Что тебя беспокоит?

Внутренне я вспыхнула от ярости. «Что беспокоит? Ты меня чуть не обесчестил на этом столе, урод, а теперь ведёшь себя так, будто спросил о погоде!»

Но вслух я сказала совсем другое:

— Как ты подчинил Киро?

Он медленно выдохнул, с лёгким хлопком закрыл книгу и откинулся на спинку стула, приняв раздражающе доминантную позу. Хозяин положения. Король на троне из пергаментов.

— Ты же знаешь, из какой я семьи? — спросил он, будто это что-то объясняло.

Я лишь неуверенно кивнула.

— В моей родословной есть… дар. Если это, конечно, можно так назвать. — Он сделал паузу, и я заметила, как дрогнули его пальцы. — Он проявился только у моего прадеда. И у меня. Больше ни у кого. Пока никто не знает о нём, и не должен знать, пока я не займу престол.

— Что за дар? — выдохнула я, предчувствуя недоброе.

— Называй как хочешь. Сущность его — в абсолютном контроле. Над кем угодно. — Его взгляд скользнул к Киро, застывшему в углу. — И даже над нежитью, находящейся под властью другого некроманта.

Я застыла. Киро не был нежитью. Он был древним духом, разорванным на части. Значит, сила Элана была куда могущественнее, чем он сам думал. Он мог подчинять не просто мёртвых. Он мог подчинять сущность.

— Меня… ты тоже подчинил? — вырвалось из моих уст прежде, чем я осознала, что произнесла это вслух.

С ужасом я думала о той странной слабости, что охватила меня в его объятиях. О том, как моё тело предательски отвечало на его касания, как губы сами тянулись навстречу.

Он лишь ухмыльнулся. В его взгляде вспыхнула наглая искорка — такая самодовольная, что захотелось стереть её кулаком.

— А мне это и не требовалось. Ты сама была вроде и не против.

От этих слов мой гнев, копившийся всё это время, прорвался наружу. Я схватила с ближайшей стопки первый попавшийся тяжёлый том и швырнула в него со всей дури. Он легко увернулся, и книга с грохотом ударилась о стену, рассыпавшись по полу пергаментными листами.

Он посмотрел на меня с лёгкой детской наивностью, глаза прищурились — не от злости, а от забавы.

— А что? Разве нет?

Не ведись на его провокацию! — прорвался в голову резкий голос Киро. — Ему нравится выводить тебя на эмоции. Видит, что получается — и радуется, как ребёнок, дорвавшийся до конфетки.

Я глубоко вдохнула, сжимая кулаки. Киро был прав. Он с самого начала пытался меня подавить, сломать, «приватизировать», как вещь. Ну уж нет. Если уж я, ведьма, залезла в самое логово змей, я не дам себя просто так сжечь.

Вместо очередной вспышки агрессии я медленно расправила плечи и улыбнулась ему сладкой, ядовитой улыбкой. Такой, что могла бы отравить вино одним взглядом.

— Только в твоих больных фантазиях, дорогой. — Голос — мёд с цикутой. — Кстати, о них… Что мне говорить ректору? Тому самому, который жаждет знать, чем ты тут