Вне подозрений - Юлия Резник

— Мы не ругаемся, а проясняем отношения. В сто пятый раз повторяю, что у меня к тебе все серьезно. Со мной можно и нужно делиться своими переживаниями. Тем более если тебе что-то угрожает.

— Да я не против, Максут… — лепечу, действительно не видя в этом проблемы, если уж он настаивает. — Просто… Ну что ты сделаешь? Как повлияешь на ситуацию?

— Еще не знаю. Но при случае я буду начеку.

Глава 15

На этот раз я не даю Максуту даже приблизиться к плите. Стоит ему только привычно закатать рукава, как я молча пихаю его бедром в сторону и командую:

— Брысь.

Он аж зависает.

— Это сейчас что было?

— Женщина пришла на кухню. Освободи помещение.

— А-а-а…

Фыркаю, доставая из холодильника фарш.

— Не переживай. Я не претендую на твою территорию.

Максут приваливается плечом к косяку и складывает руки на груди. Стоит. Наблюдает. И вот вроде ничего не делает, а я все равно чувствую его тяжелый взгляд между лопаток. Такой, знаете, очень… довольный взгляд. Все же он, как и все, даже самые лучшие мужики, скучает по старому доброму патриархату. Но со мной этот номер не пройдет. Придется ему перепрошивать свой рептильный мозг.

— Чего лыбишься? — не выдерживаю.

— Да так.

— Максут!

— Мне нравится на это смотреть.

— На что?

— Как ты хозяйничаешь.

— Да поняла я уже! — фыркаю. — Фильм выбери лучше, — добавляю, чтобы скрыть дурацкую улыбку.

— Без проблем.

Манты лепятся неожиданно легко. Руки будто сами вспоминают движения. Мирон в детстве их обожал. Глеб тоже, пока не начал изображать из себя качка на пэпэ.

Только ставлю последний ярус на пар, как звонит телефон.

— Дети, — поясняю я, включая громкую связь, чтобы не отрываться от процесса.

— Да неужели обо мне, наконец, вспомнили? — вздыхаю я. — По мамке соскучились, или чего натворили?

— Не-е-ет! — дружно протягивают сыновья. — Мы только по твоим мантам скучаем! — ржет Мирон.

Максут, сидящий на диване с пультом, приподнимает бровь. Ну, да. Я готовлю любимое блюдо моих сыновей. И что, если это моя короночка?

— И по собаке, — добавляет Глеб.

— Так и знала, что как личность я вас вообще не интересую.

— Еще как интересуешь. Но дозированно. Так у тебя все хорошо?

— Конечно. Что мне будет?

— Не знаю. Это ж ты под каких-то дядек крутых копаешь, — бурчит Глеб.

— Мне за это хорошо платят, — ухмыляюсь я. — Вот отучитесь — и уйду на пенсию. Как дела в школе?

Болтаем еще немного. Прощаемся, когда приходит черед снимать манты.

— У тебя классные пацаны, — негромко замечает Максут.

— Ага. Только вредные.

— В тебя, что ли?

Запускаю в него полотенцем. Этот дурачок ржет.

Манты получаются отличные. Даже Максут, который и сам отлично готовит, после первой штуки прикрывает глаза и уважительно кивает:

— Все. Точно женюсь.

— Я бы на твоем месте не спешила разбрасываться такими щедрыми обещаниями. Я же так… От случая к случаю готовлю. Со мной не забалуешь.

— Меня все устраивает.

Смеюсь. Очередной классный вечер с ним… Одно беспокоит — я все больше в нем увязаю. Фильм идет фоном. Я почти его не смотрю. Лежу головой у Максута на бедре, лениво ковыряя ногтем шов на его футболке, а он перебирает мои изрядно отросшие волосы — некогда даже в парикмахерскую записаться.

— Был у матери. Рассказывал о тебе. Она очень хочет с тобой познакомиться.

Вот это да! С ума он, что ли, сошел?! Лениво приоткрываю один глаз и с изрядной долей скепсиса уточняю:

— Твоя мама хочет со мной познакомиться?

— Я же так и сказал? Нет? Рядом с тобой я начинаю сомневаться, что, в общем-то, неплохо владею русским, — посмеивается Максут.

Смешно ему, Господи.

Нет. Ни за что. Только не это.

Перед глазами возникает роскошная восточная женщина лет на пять старше меня, которая, уверена, возненавидит меня с первого взгляда. И я ее понимаю, потому что тоже вряд ли обрадовалась бы, приведи кто-то из моих сыновей тетку на десять лет старше.

— Зачем? — осторожненько так, боясь задеть Максута в лучших чувствах, интересуюсь я.

Тот хмурится.

— Потому что ты моя женщина.

Вот так просто. Никакого, блин, пафоса. Сказал, как отрезал.

— Давай не сейчас.

Максут упрямо поджимает губы. Я прямо чувствую, как сильно обижаю его таким ответом. Как глубоко его разочаровываю…

— Ты меня стесняешься? — неожиданно интересуется он.

— Господи, нет. Скорее тогда уж себя.

Ну? Я доходчиво объяснила? Или нужно по пунктам? Напомнить про разницу в возрасте… Вспомнить детей и двадцатилетний брак? А может, просто сказать, что я до сих пор иногда просыпаюсь от ужаса, что мне это все просто... снится?

— Не обижайся, мне нужно время.

Максут закатывает глаза.

— Ладно. Ясно.

Черт. Меньше всего я хочу его обижать! Меньше всего на свете… Тянусь к нему первой. Забираюсь сверху. Обхватываю ладонями лицо.

— Не дуйся.

— Я не дуюсь.

— Врешь.

— Есть немного.

Улыбаюсь.

Целую его. Медленно. С чувством. Потому что на сто процентов уверена — он не сможет противостоять исходящей от меня инициативе. Ведь я почти никогда ее не проявляю, опасаясь выглядеть озабоченной похотливой теткой, совращающей нецелованного паренька. Я дура? Возможно… Но в нашей ситуации не так-то легко выселить тараканов.

На талию ложатся его огромные лапы.

— Зуля… — выдыхает Максут уже совсем другим голосом. Закрываю его рот поцелуем. Погружаюсь глубоко языком. Тяну вверх футболку. К черту! Я так его хочу… Он такой красивый. Веду ноготками вниз по грудным мышцам. Царапаю плоские соски. Жарко прижимаюсь губами к местечку за ухом. Прикусываю мочку, бесстыже потираясь о его голую грудь уже твердыми сосками. Максут запрокидывает голову. Обнажает клыки… Я откидываюсь в его сильных руках и прям так, в одежде, начинаю ерзать на его бедрах.

Максут властным движением перехватывает меня за талию.

— Ты чего творишь… — хрипло смеется он.

— Компенсирую нанесенный моральный ущерб.

— М-м-м. Так это подкуп?

— Именно.

— Зульфия Рустамовна, как низко вы пали.

— Можно ниже…

Кошкой сползаю с его колен на пол. Глаза Максута округляются. Целую его в живот. Неаккуратно рву книзу брюки.