Вне подозрений - Юлия Резник

— Господи, Зуль… Ты когда в последний раз ела?

— Не начинай. Просто приболела, и все.

— Что-то серьезное?

— Простуда. Ты чего здесь? По делу? Смотри, заражу.

— Да нет. Просто как чувствовал! Думаю, дай заеду.

— Ты гляди, какой чувствительный, — хмыкаю. Злюсь на себя, а срываюсь на Сашке. Который, без сомнения, передо мной виноват. Но это же не повод вести себя как настоящая стерва? Сашка всегда старался быть ко мне чутким. Получалось ли у него? Скорее нет, чем да. Но он старался. И сейчас вон, примчался…

А может, его простить? Да, так и сказать: я тебя прощаю. Ведь я, по правде, уже не держу на него зла. Просто из вредности кочевряжусь. Глядишь, самой станет лучше?

— Кстати, хорошо, что ты приехал.

— Правда? — Сашка перестает трепать Бэт за ушами и так недоверчиво на меня косится! Бедный.

— Да. Хотела сказать, что не держу на тебя зла. Это не значит, что я заберу заявление, и мы заживем как раньше, — добавляю торопливо, глядя на то, как преобразилось его лицо. — Просто знай, что я тебя простила.

— Ладно. Слушай, у тебя точно все хорошо? Ты как будто прощаешься.

— Еще чего! Не дождешься. Просто не хочу носить этот камень.

Глава 19

К терапевту я иду исключительно потому, что надо закрыть больничный.

Сидеть дома дальше уже невозможно. Еще немного — и я сама с собой начну разговаривать. Хотя… Если так подумать, последние дни я периодически и этим грешу.

Поликлиника встречает меня привычным запахом хлорки и человеческого страдания. К счастью, она у нас ведомственная, и никаких очередей или склок здесь нет.

Дожидаюсь, когда меня пригласят, тупо листая новости в телефоне. Ничего не читаю. Просто двигаю пальцем экран.

Когда дверь кабинета, наконец, открывается, терапевт — молодая женщина с усталым лицом — поднимает на меня глаза:

— Зульфия Рустамовна?

— Да…

— Проходите.

Сажусь напротив. Докторица устраивается напротив, щелкает мышкой, открывая, видимо, мою карту.

— Ну что, как самочувствие?

— Прекрасно. Готова к труду и обороне.

Врач хмыкает.

— А если серьезно?

— Слабость. Голова кружится иногда. Давление скачет.

— Аппетит?

Задумываюсь.

— Не уверена, что он у меня вообще есть.

— Температура была?

— Нет.

Она смотрит внимательнее.

— Вы очень бледная.

— Спасибо. Я регулярно вижу себя в зеркале.

Шутка как-то не взлетает. А ко всему прочему меня резко бросает в пот. Я хватаюсь за край стола. Картинка перед глазами кружится.

— Эй… Вы чего?

Голос врача доносится будто из-под воды. Потому что в ушах шумит. И как-то странно сжимается низ живота. Только месячных мне сейчас не хватало — не уверена, что у меня есть прокладка.

Твою мать.

— Давление давно измеряли? — уже серьезнее спрашивает терапевт.

— Да нормальное у меня давление. Наверное…

— Давайте, все же, измерим.

Вяло пожимаю плечами, мол, ну давайте, если не шутите. А сама ерзаю, думая о том, как бы мне избежать конфуза.

— Девяносто на шестьдесят, — поджимает губы врач. — Для вас это низко?

Киваю:

— Обычно повыше бывает.

— Стрессы были?

Я медленно поворачиваю голову.

— Без стрессов в нашей работе никуда, — равнодушно пожимаю плечами.

— Вас что-то беспокоит прямо сейчас? Я имею в виду, помимо головокружений.

— Немного тянет живот. А как вы поняли?

— Вы болезненно морщитесь. — Докторица гладит указательным пальцем межбровку. И я машинально расслабляю свою. Надо же — действительно морщусь.

— Больничный я вам, конечно, закрою, если вы настаиваете, но вам бы не помешало нормально обследоваться. Сдать кровь на биохимию. Сделать УЗИ. И обязательно записаться на прием к гинекологу.

Господи.

Только не это. Ненавижу гинекологов. Но так-то врачу, конечно, виднее. Мне сорок лет, я действительно должна проходить чек-ап чаще, чем раз в пятилетку.

— О, вам повезло. Через двадцать минут как раз есть окошко. Пойдете?

Ну, собственно, а зачем откладывать? Потом еще попробуй, поймай это самое окошко, ага.

— Давайте, — вздыхаю.

Кабинет гинеколога располагается на этаж выше. Плетусь туда как на эшафот. Гинеколог оказывается женщиной лет пятидесяти с неожиданно добрыми глазами. Это слегка успокаивает. Ровно до того момента, пока она не начинает осмотр.

— И давно у вас задержка?

— У меня? — изумляюсь я.

— А… Так вы не в курсе?

— Не в курсе чего?

— Матка немного увеличена. Для этого может быть много причин, — добавляет докторица, видя мое вытянувшееся лицо. — Давайте еще на УЗИ посмотрим. А вы пока все же постарайтесь вспомнить дату последних месячных.

— Доктор, у меня в последние месяцы такой уровень стресса, что я собственное имя периодически забываю, какие уж тут даты…

— Ну, это ничего. А вот со стрессом что-то надо делать. Негоже будущей мамочке стрессовать.

А?! Лидия Сергеевна молча разворачивает ко мне монитор и осторожно так замечает:

— Срок небольшой. Беременность маточная. Развивается нормально.

Она еще что-то говорит. А у меня внутри становится так тихо, будто кто-то выключил вообще все звуки мира. В этой тишине я отчетливо слышу ток крови в венах, и как ненормально колотится сердце.

— Вы меня слышите? — осторожно зовет врач.

Слышу ли я? Хороший вопрос. Потому что в голове у меня в этот момент творится какой-то абсолютный, оглушительный хаос.

Залететь в сорок лет — это еще надо умудриться. И от кого?! От мальчишки на десять лет младше. Господи. Прижимаю ладонь к губам. Взгляд опять падает на экран. На эту крошечную темную точку внутри меня.

— Д-да.

— Хорошо… — Лидия Сергеевна прокашливается, возвращая себе деловой тон. — Теперь о неприятном. У вас матка в тонусе. Учитывая возраст, уровень стресса и жалобы на боли… Я бы рекомендовала госпитализацию. Понаблюдаем вас обоих, покапаем… Конечно, если вы планируете сохранять беременность.

Планирую ли я сохранять? Да мне пока вообще сложно поверить, что эти слова, эта точка на экране имеют ко мне хоть какое-то отношение. Я думала, что давно отстрелялась. Радовалась, что мои парни выросли. Господи, да я даже не развелась с Сашкой, и велик риск, что мое дите на него запишут… Придется действительно торопить судей. А я терпеть не могу вот так использовать свое служебное положение.

Голова кругом!

Я беременна! От мужчины,