Призраки благородного прошлого - Люсия Веденская

Стул качнулся, едва не опрокинувшись. Скатерть потянулась за ней, чашка звякнула.

Хамфри сделал шаг вперед, но она уже отступала к двери.

— Я вернусь, — добавила она поспешно, не обращаясь ни к кому конкретному, ведь кроме нее в это время никто не завтракал. — Продолжайте без меня.

И вышла слишком быстро для леди, но недостаточно быстро для полноценного бегства.

Томас поднялся из-за стола так же спокойно.

— Хорошая идея, — заметил он. — Нам действительно стоит поговорить без публики.

Констанс ускорила шаг, не оборачиваясь.

— Если ты не явишься, — бросила она тихо, — я больше не стану бегать за тобой по коридорам.

— Я не бегаю, Конни, — ответил он почти ласково. — Я всегда здесь.

Она распахнула дверь библиотеки и вошла внутрь. Закрыла ее за собой и прижалась спиной к холодному дереву. Сердце билось слишком громко.

— Хорошо, — выдохнула она. — Говори.

Но библиотека приняла ее тяжелой тишиной. Томас уже стоял у окна, глядя в серое стекло, словно проверял, существует ли внешний мир вообще.

— Ты хотел говорить, — сказала Констанс, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Хотел, — кивнул он. — Но ты не любишь длинных вступлений.

— Терпеть не могу.

Он повернулся к ней, и в лице его была странная смесь усталости и прежней иронии:

— Тогда коротко. Я умер не так, как тебе сказали.

Она замерла:

— Но мне не сказали ничего.

— Именно, — он слегка улыбнулся. — В этом и проблема.

Она сделала шаг ближе и настойчиво проговорила:

— Томас.

— Ты видела мою смерть, — сказал он спокойно. — В этом я не сомневаюсь.

Она отвела взгляд:

— Но откуда…. Да, я видела… конец.

— Но не причину.

Она подняла голову:

— Причину я тогда и не хотела знать.

— А теперь придется выяснить, — мягко ответил он. — Потому что дело не только во мне.

Тишина стала гуще.

— Стэнхоуп? — спросила девушка.

Томас усмехнулся:

— Ты всегда быстро соображала.

— Что он сделал?

— Не то, что ты думаешь.

— Это очень утешает.

Он покачал головой:

— Я не знаю всей правды.

Она моргнула:

— Что?

— Я знаю, что произошло нечто… неправильное. Я знаю, что вмешательство было. Я знаю, что меня вынудили остаться здесь. Но я не знаю, кто именно нажал последнюю кнопку, если говорить современным языком.

Она смотрела на него, не мигая:

— Тогда кто знает?

Томас выдержал паузу:

— Твой отец.

Слова прозвучали почти спокойно, но ударили сильнее, чем ожидала Констанс.

— Это нелепо.

— Нет, — тихо сказал он. — Он знал о доме больше, чем ты думаешь. Он знал обо мне больше, чем говорил. И о Стэнхоупе — тоже.

— О Стэнхоупе?

— Они знакомы дольше, чем ты предполагаешь.

Комната словно чуть накренилась.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнесла она, — что все это… не случайность?

— В этом доме случайности не приживаются.

Она молчала.

— Я не могу покинуть дом, — добавил Томас уже без иронии. — Я пытался. Поверь, я пытался.

— Ты…

— Только до ворот. Дальше — ничего. Как будто я привязан к фундаменту, — он подошел ближе. — Ты должна поехать к нему. Узнать правду. За нас обоих.

Она смотрела на него долго.

— Если он действительно что-то знает… — прошептала она.

— Он знает, — твердо сказал Томас.

И впервые за все время в его голосе не было насмешки.

Глава 14. Больше вопросов чем ответов

Констанс не колебалась. Решение созрело быстрее, чем страх успел его обдумать. Если правда действительно находилась в Лондоне, значит, она поедет в Лондон. Если отец что-то скрыл — она заставит его говорить.

Она спустилась по лестнице, не медля и нигде не останавливаясь, словно боялась, что дом попытается ее удержать.

— Мистер Хамфри, — произнесла она четко, войдя в столовую, — подготовьте экипаж. Я отправляюсь в город.

Хамфри, как всегда, не позволил себе удивления.

— Разумеется, мисс. Через сколько времени?

— Немедленно.

— Полчаса будет достаточно. Изволите ожидать?

— Пусть будет полчаса, — кивнула Констанс несколько отрешенно. Мыслями она уже была в отцовском доме.

Только после этого она заметила, что за столом, наконец, присутствует мистер Стэнхоуп.

Он сидел в той же уверенной позе, что и вчера (да и в целом всегда, когда она его видела), словно завтракал в собственном доме, а не в ее особняке. Чашка кофе стояла перед ним, а на лице играла легкая, почти лениво-насмешливая улыбка.

— Какая спешка, — произнес он. — Я только начал надеяться, что вы решили посвятить мне больше внимания.

Констанс не замедлила шага:

— Не льстите себе.

— Ах, — он вздохнул с показной печалью, — значит, я потерял ваш интерес так скоро?

— Вы никогда не были моим интересом, — спокойно ответила она. — Но дела нам еще нужно будет обсудить.

Он усмехнулся:

— Тогда чем же вызвана столь стремительная поездка? Бегство? Решили немного отдохнуть от меня, чтобы набраться храбрости?

— По делам.

— Разумеется. Самым неотложным из всех. Других ведь и не бывает, когда леди внезапно вспоминает о них на рассвете.

Она остановилась у стола и посмотрела ему в глаза:

— Этот вопрос вас не касается, мистер Стэнхоуп.

— А если я скажу, что касается?

Она посмотрела на него еще более пристально:

— В таком случае вы сильно заблуждаетесь.

Он отложил приборы:

— Позвольте сопровождать вас.

Это предложение уже было озвучено без какой-либо шутки в голове.

Констанс чуть приподняла бровь:

— Вы? Зачем вам это?

— Я прекрасно ориентируюсь в городе. И, смею заметить, дорога не всегда безопасна для леди, путешествующей в одиночестве.

— Благодарю за заботу, — ответила она холодно, — но я вполне способна доехать до Лондона без посторонней опеки.

— Посторонней? — повторил он мягко.

— Именно.

Он выдержал паузу:

— Мы еще поговорим, мисс Эшфорд.

— Обязательно, — ответила она. — Как я и сказала. Но случится это уже после моего возвращения.

Он внимательно посмотрел на нее, даже слишком внимательно:

— Если только вы не вернетесь с тем же настроением.

Она развернулась:

— Я вернусь с ответами. И, возможно, с новыми вопросами к вам.

И уверенно направилась к выходу, решив лично понаблюдать за подготовкой ее экипажа.

В коридоре воздух вдруг стал прохладнее.

— Я не могу поехать с тобой, — голос прозвучал совсем рядом.

Томас стоял у колонны, скрестив руки, но в его позе не было привычной ленивой насмешки.

— Знаю, — сказала она тихо, словно принимая извинения.

— Я снова пытался. Я не могу пересечь границу сада. Дом… — он усмехнулся безрадостно, — не желает меня отпускать. Даже с тобой.

— Тогда оставайся.

— У меня нет выбора.

Она посмотрела на него внимательно:

— А у меня есть?

— У тебя есть возможность, — поправил он. — Узнать правду.

Он подошел ближе, и в его взгляде было нечто новое. Уже не ревность, не ирония, а искренняя