Король-охотник - Джаггер Коул

Репутация может быть полезным инструментом. И эти двое точно знают, кто я.

Я стою там еще минуту, позволяя Яне еще минуту ее капризной игры во власть, заставляя меня ждать здесь. Как будто она... что, занята? Работает? Два часа, блять, ночи, и я назначил эту встречу в ее берлинском офисе.

Однако, когда минута истекает, я вздыхаю и направляюсь к дверям. Время игр кончилось.

Двое охранников делают нервную, небрежную попытку остановить меня. Но когда я направляю на них уничтожающий взгляд, они отступают. Один шарит за своим наушником.

— Эм, мисс Капинос? Бука...

Его лицо бледнеет, когда его глаза в ужасе впиваются в мои.

— Он здесь.

Я не жду ее ответа. Я просто иду вперед и распахиваю двустворчатые двери, прежде чем прошагать в кабинет. Яна поднимает взгляд от ноутбука на столе, тонко улыбаясь мне, когда встает.

— Ааа, Кристоф, — мурлычет она болезненно-фальшивым тоном, посылая мне воздушные поцелуи. Словно она какая-то светская львица на благотворительном вечере.

Я закрываю за собой двери с тяжелым щелчком и пересекаю комнату туда, где она стоит за своим столом в темно-синем деловом платье с рукавами три четверти. Dior, полагаю.

Платье так же целенаправленно, как и заставлять меня ждать снаружи. Игры во власть. Танец. Для такой, как Яна, каждый аспект жизни — это игра в соблазнение и атаку. Потому что ее так тренировали всю жизнь.

Помимо того, что она его правая рука и племянница, Яна также была самым ценным учеником Михаила во вторичной программе Синдиката Призрак: Проект Лебедь.

Там, где таких мальчиков, как я, учили отбрасывать человечность и погружаться в жестокость, молодые девушки, завербованные в Проект Лебедь, идут немного другим путем. Да, их учат убивать. Их учат быть безжалостными и хитрыми.

Но в войне существует много разных видов оружия.

Некоторые, как мы с Марко, — лезвия, которые режут из тени. Монстры, которых вы никогда не видите. Другие, как Яна, — лезвие, которое вонзается вам в сердце — не от монстра, которого вы не видели, а от того, кто маскируется под красивую женщину, которую вы только что пригласили в свою постель.

«Лебедей» Михаила учат холодной жестокости. Но их также учат смертельному соблазнению. Обезоруживающей сексуальности. Именно так Яна смогла пролезть в постель Петра Фэриста, еще, вероятно, теплую после его покойной жены, чтобы управлять ниточками для Михаила.

Никита была в программе «Лебедей», когда умерла.

— Ну?

Яна направляет на меня свой лазерный взгляд, используя то, что, я уверен, намеренно выбранный высокомерный тон, призванный как поддразнить меня, так и, возможно, слегка соблазнить. Ее платье — смесь деловой моды и легкой игривости с расстегнутой верхней пуговицей — ее волосы, духи, которые на ней, то, как ее несомненная красота, кажется, излучается по всей комнате...

Все это продумано. Это ее тренировка. Все это призвано дергать за невидимые ниточки, чтобы завлечь меня под ее чары.

Ничего из этого не сработает. Не на мне.

Я засовываю руку в карман куртки и затем бросаю запечатанный пакет перед ней.

— Сделано.

Яна хмурится, а затем приподнимает одну бровь. Ее взгляд падает на локон рыжих волос Татьяны и маленькую пробирку крови.

— Кристоф...

— Сделано, Яна. Я возьму то, что мне обещали, сейчас. Затем нам больше никогда не придется разговаривать.

Она вздыхает, скрещивая руки на груди.

— Ты называешь это доказательством?

— Это ее волосы, а кровь покажет смертельную дозу рицина.

Токсина, который я добавил задним числом.

— Было необходимо сменить место с дома. Я вколол ей в машине.

Глаза Яны слегка сужаются.

— Не понимаю, как её исчезновение поможет той версии, которую должно было создать убийство ее в собственном доме.

— У меня сохранено больше крови. Сделанной до инъекции. Она будет найдена властями и подтверждена.

Она цокает зубами, разглядывая волосы и кровь на столе.

— Я просто не понимаю, как это доказывает...

— Чего ты хочешь, ее гребаное сердце?

Ее глаза впиваются в мои.

— А если да?

— Тогда я советую тебе купить лопату.

Гнев мелькает на ее лице.

— И где мне копать, Кристоф. Конкретно.

Моя челюсть сжимается. Она сильно давит. Не неожиданно, но все же.

— Ее найдут. Кровь наведет власти. Они начнут поиски, и тело будет обнаружено.

Очевидно, что не будет. Но пока у меня есть моя часть сделки, мне плевать на глупые политические игры Михаила и Яны.

— Я возьму информацию сейчас.

Она поднимает глаза на меня, ее кроваво-красные губы слегка изгибаются.

— Михаил не будет счастлив.

— Я считаю это бонусом. Информацию. Сейчас.

Ее губы сжимаются.

— Если это не подтвердится, я знаю, мне не нужно напоминать тебе...

— А я знаю, что я не принимаю угроз, Яна, — холодно шиплю я, приближаясь к столу и угрожающе нависая над ним.

Она хочет играть в игры соблазнения? Я отвечу монстром.

Яна слегка вздрагивает, когда я нависаю близко, тяжело сглатывая.

— Не. Угрожай. Мне, Яна.

Она сглатывает, восстанавливая самообладание, и сверлит меня взглядом.

— Мне нужно сначала отнести это Мику.

— Давай. Но наша сделка завершена. Не связывайся со мной снова, если только не для того, чтобы дать мне информацию, о которой мы договорились.

Я поворачиваюсь и иду к двери, где задерживаюсь и оглядываюсь на нее.

— Не заставляй меня самому искать эту информацию. Ни ты, ни Михаил этого не хотите.

Еще через час я снова в самолете, возвращаюсь к хорошенькой маленькой пленнице, которую оставил в своем доме.

К запретному плоду, который затуманивает мое суждение и нарушает мои правила.

К добыче, которую я не могу дождаться, чтобы снова преследовать.

Глава 9

ТАТЬЯНА

Снова это красивая клетка... но это все еще клетка.

Спустя несколько часов после его ухода я наконец признаю поражение. Из этой комнаты не выбраться. Окна сделаны немного иначе, петли на самом деле спрятаны в самой раме. Их тоже определенно не разбить.

Я действительно заперта здесь.

Сначала я бушую. Я кричу в тишину, расхаживая по комнате в ярости от своей ситуации. Но в конце концов полное истощение начинает побеждать. Меня похитили, преследовали и целовали. Мои запасы адреналина официально истощены. Мой разум онемел, а глаза болят от недостатка сна.

Я не хочу... потому что сама мысль о том, чтобы лечь в кровать в этой комнате, посылает заряд страха в мое нутро. И мысль о том, чтобы ослабить бдительность, когда он может вернуться в любой момент, одинаково ужасает.

Но