Король-охотник - Джаггер Коул

Он голодно рычит в мои губы, когда его пальцы находят мой лобок. Мое тело напрягается и извивается, а затем внезапно я словно полностью таю.

Его палец только что провел по моему клитору.

Весь мой мир обмякает, когда шелковистое удовольствие овладевает мной. Я стону в его губы, цепляясь за его предплечье — мои мышцы, кажется, сбиты с толку, должны ли они оттолкнуть его руку или притянуть ближе.

Второе побеждает, даже если я не думаю, что есть хоть какой-то шанс, что я могла бы оттолкнуть его от себя сейчас, даже если бы захотела.

А я не хочу.

Его толстый средний палец погружается между моими губами, раздвигая меня, когда я вскрикиваю. Мой клитор трется о его палец, когда кончик изгибается и проникает в мое отверстие.

И я насквозь мокрая.

Он стонет, отрывая губы от моих и зарываясь лицом в мою шею. Я скулю, вздрагивая, когда его зубы царапают мягкость моей мочки уха.

— Такая грязная маленькая киска для меня, моя маленькая игрушка.

Святые. Черти.

Вините отсутствие свиданий. Вините в том, что меня даже не целовали. Но это, несомненно, самая грязная, эротичная и горячая вещь, которую я когда-либо слышала. И сразу после того, как он говорит это, его толстый палец погружается по костяшку глубоко в мою киску.

Я вскрикиваю, цепляясь за него и чувствуя, как мои ноги слабеют. Это грубо, но я хочу больше и больше. Его ладонь трется о мой клитор, когда он двигает пальцем в меня и из меня, погружая его глубоко внутрь, касаясь того места, от которого мои колени перестают работать.

Я отчаянно цепляюсь за него, пока его зубы скользят по моей шее, мои ноги такие шаткие, что я наполовину уверена, что единственное, что удерживает меня в вертикальном положении, — это его рука, обхватившая мою промежность, трахающая меня пальцами до беспамятства.

— Покрой мою руку своей жадной маленькой киской, принцесса, — хрипит он, потирая мой клитор.

Он двигается сильнее и быстрее, безжалостно и безрассудно вытягивая удовольствие из моего нутра. Я снова начинаю вскрикивать, когда его рот грубо врезается в мой. Я кричу в его губы, когда его палец вколачивается в меня, его ладонь снова и снова трет мой клитор, пока мир не расплывается в белом цвете.

Его другая рука змеей скользит под мою футболку, заставляя меня растаять от удовольствия, когда он обхватывает мою грудь. Его пальцы находят мой сосок, и он сильно сжимает его как раз в тот момент, когда погружает палец до упора.

Мой разум пустеет. Тело сводит судорогой так сильно, что кажется, будто суставы сейчас вывернутся. Он сжимает сосок еще раз, после чего его рука взлетает вверх, просовывается через ворот футболки и намертво перехватывает мне горло.

Его рука сжимает. Его палец погружается глубоко. Его ладонь трется о мой клитор, и мой рот открывается.

И внезапно я кончаю. Сильно.

Он проглатывает мой крик, удерживая меня грубо прижатой к дереву за шею, пока его пальцы трахают мою киску до второго, а затем третьего оргазма. Все мое тело трясется и дрожит, трепеща рядом с ним, пока он требует от меня оргазмы.

Когда все заканчивается — когда я чувствую, как его пальцы разжимаются на моей шее, а его рука скользит вверх от моих бедер, я едва могу думать. Или двигаться. Или говорить. Или стоять. Я начинаю падать, прежде чем он внезапно поднимает меня и прижимает к себе.

Он поворачивается и начинает идти через лес.

Я сворачиваюсь на нем, все еще пытаясь отдышаться, пока все мое тело трепещет и пульсирует. Переход от грязной грубости — грязных разговоров, удушения, жесткого траха пальцами, от которого меня разрывало — к мягкости того, что он несет меня на руках, заставляет мою голову кружиться.

Но я здесь ради этого.

Внутри он поднимает меня в мою комнату и укладывает поперек кровати. На секунду, когда он замирает, чтобы посмотреть на меня сверху вниз этими жесткими, ледяными голубыми глазами, я думаю, возможно, все зайдет дальше.

Он уже украл у меня, мой первый поцелуй и мой первый раз, когда я делала то, что мы только что сделали.

Возможно, он собирается взять остальное...

Я напрягаюсь, застряв между болью от желания большего из того, что я только что испытала от его рук, и тошнотворным страхом, что он просто возьмет меня.

— Я солгал, раньше, — тихо бормочет он.

Мой лоб хмурится.

— Ты хорошо бежала. Ты была близко.

— Ты поймал меня, — шепчу я.

— Конечно, поймал.

Я пульсирую, дрожа, когда жар ползет по мне.

— В следующий раз, Татьяна, — рычит он, наклоняясь надо мной, пока его кулак не ложится на подушку рядом с моим лицом, оставляя его всего в нескольких дюймах над моим.

— В следующий раз я не смогу так сильно себя контролировать.

Я сдерживаю мучительный стон.

То есть это он себя ещё контролировал?

— В следующий раз, принцесса, — рокочет он.

Я хнычу, когда он опускает рот, чтобы подразнить прямо у моего уха.

— Я возьму тебя всю.

Он выпрямляется, позволяя своим глазам еще раз скользнуть по мне, прежде чем повернуться и выйти из комнаты. Дверь закрывается и запирается за ним.

Я лежу, дрожа, на своей кровати, задыхаясь, с широко раскрытыми глазами глядя в потолок и пытаясь осмыслить только что произошедшее.

Мои ноги сжимаются вместе. Моя грудь поднимается и опускается, когда соски напрягаются под футболкой.

Моя рука падает на живот, и прежде чем я успеваю задаться вопросом о своем здравомыслии или о том, что я делаю, она скользит ниже. Пальцы проскальзывают под резинку и погружаются глубоко между ног. Я поворачиваю голову, сморщив лицо, заглушая стон в подушку рядом со мной.

Я провожу пальцем по своему клитору, потирая пульсирующий бугорок медленными кругами, прежде чем скользнуть ниже. Я погружаю в себя один, а затем два пальца — потому что мне нужна толщина его пальца — глубоко внутрь. Я ласкаю себя так, как ласкал он, трахая себя пальцами быстрее и сильнее. Пока не начинаю с силой толкать бедра навстречу своей руке, вколачивая пальцы глубоко в свою киску.

Я кончаю, крича в подушку, думая только о татуированных пальцах и ледяных голубых глазах.

Второй ботинок падает только после того, как я принимаю душ. Когда я сижу на краю кровати,