Сосед по креслу. Мы не можем делать такое в самолёте! - Элли Чэндлер

отдел, придумала новую стратегию, заслужила уважение начальства и зависть коллег. Она задерживалась до девяти вечера, брала проекты на дом, читала отчёты в выходные. Всё было идеально. Всё было правильно. Всё было так, как она планировала, когда сидела в самолёте и думала о том, что это собеседование решит её жизнь.

Но вечерами, когда она возвращалась в свою новую квартиру — маленькую, но дорогую, с видом на реку, которая должна была символизировать её успех, — она садилась на диван и пила вино. Ей не хотелось пить. Это, скорее, был ритуал. Потому что она смотрела на бокал и видела в нём отражение самой себя: пустоту, которая пыталась заполниться чем-то тёплым и жидким, но никогда не заполнялась до конца.

Она открывала ноутбук и начинала искатьего. Это был странный ритуал, который она не могла объяснить даже самой себе. Она вводила в поиск «Макс» — просто имя, без фамилии — и пролистывала страницы, как будто он мог появиться из ниоткуда, как будто она могла найти его по одному имени и городу, в котором он, возможно, никогда не жил. Она искала в LinkedIn, в Facebook, в Instagram, в старых форумах, где могли быть упоминания о бизнесменах из Чикаго. Она читала статьи о сделках, о слияниях, о новых проектах — и каждый раз, когда она видела имя «Макс» или фотографию мужчины с тёмными волосами, её сердце пропускало удар.

Это было глупо. Это было унизительно. Она ненавидела себя за это, но не могла остановиться. Это была зависимость, такая же сильная, как кофе по утрам, как бег по утрам, как всё, что она делала, чтобы чувствовать себя живой, по утрам.

Однажды она нашла его. Это было в четверг, в одиннадцать вечера, когда она пила второй бокал вина и смотрела на экран с мутными глазами. Она ввела в поиск «Макс Чикаго владелец бизнеса» и наткнулась на профиль в LinkedIn. Фото было маленьким, но она узнала его сразу — тот самый взгляд, та самая линия челюсти, та самая татуировка, которая виднелась над воротом рубашки. Она сидела, не дыша, смотрела на экран и чувствовала, как её пальцы дрожат.

Макс Арчер. Владелец бизнеса. Чикаго, Иллинойс.

Она прочитала его профиль сто раз. Он был коротким — без подробностей, без биографии, без рекомендаций. Но он был там. Он существовал. Он был реальным человеком, а не плодом её воображения, которое она кормила в долгих месяцев. Она смотрела на его фото и чувствовала, как слёзы подступают к глазам — очередной порыв облегчения, которое приходит, когда ты наконец находишь то, что искал, и понимаешь, что это ничего не меняет.

Она не написала ему. Она хотела. Она открыла окно сообщений, поставила курсор в поле ввода и начала печатать. «Привет. Это Алиса. Ты помнишь меня?» — стёрла. «Макс, я искала тебя много месяцев. Я знаю, что это безумно, но я не могу забыть тот день» — стёрла. «Я сидела в кресле 7B» — стёрла. Она написала пять вариантов, удалила все, закрыла ноутбук и допила вино.

Она не знала, почему не написала. Может быть, потому что боялась, что он не ответит. Может быть, потому что боялась, что ответит, и это разрушит ту фантазию, которую она построила в своей голове. А может быть, потому что она знала, что это не изменит ничего — что он всё равно будет тем, кто ушёл, а она — той, кто не обернулась.

Она начала пить больше. Не много — никогда слишком много, потому что она была контрол-фриком и знала свои пределы, — но достаточно, чтобы вечера стали менее пустыми. Она сидела на диване, смотрела на город за окном, пила красное вино из бокала, который купила в дорогом магазине, и думала о том, как он пах. Она помнила его запах — мята, древесина, что-то терпкое, что она не могла назвать, но что осело в её лёгких и не выходило оттуда. Она помнила его руки — длинные пальцы, вены, шрамы на костяшках, о которых она хотела спросить, но так и не спросила. Она помнила его голос, когда он прошептал «Алиса» — и её сердце сжималось каждый раз, когда она вспоминала это. Интересно, как бы этот голос шептал её настоящее имя?

Она пыталась жить дальше. Она ходила на свидания, потому что так делают взрослые люди. Она знакомилась с мужчинами в баре, в кофейнях, на мероприятиях от компании, потому что так делают взрослые люди. Она позволяла им касаться себя, целовать себя, говорить ей комплименты. Она даже переспала с одним — он был красивым, успешным, умным, и она думала, что это поможет. Но когда он вошёл в неё, она закрыла глаза и увидела другое лицо. Она почувствовала другие руки. Она услышала другой голос. Она кончила — но не от него, а от воспоминания о том, как тот держал её лицо в ладонях и смотрел на неё в зеркало.

Она не переспала больше ни с кем после этого. Решила, что лучше быть одной, чем чувствовать себя предательницей по отношению к призраку.

Она читала книги. Много книг — глупые и клишированные любовные романы, которые она ненавидела, но которые были единственным, что могло заполнить ту пустоту, которая образовалась внутри неё. Она читала их в метро, в обеденный перерыв, перед сном, и каждый раз, когда героиня встречала мужчину, она думала о нём. Она думала о том, что он был бы лучше. Что он был бы умнее, остроумнее, опаснее. Что он был бы реальнее, чем любой выдуманный персонаж. И все персонажи со страниц книг никогда не были такими, ккими их описывали авторы, они всегда были темноволосые и с тёмными глубокими глазами-пуговицами.

Она перестала искать его в LinkedIn через три месяца после того, как нашла его профиль. Оказывается, что это причиняет много боли — когда ты шел к финишной черте, но сам себе прострелил оба колена за метр до. Она смотрела на его фото каждый день, и каждый день думала о том, что он, возможно, уже забыл её, что он встречается с кем-то, что он счастлив без неё. Она не могла этого вынести.

Она закрыла страницу и больше не открывала её. Но она оставила закладку в браузере — ту самую статью «Как найти человека, если знаешь только его имя». Она открывала её иногда, когда пила вино и чувствовала себя особенно одинокой. Она читала первые три абзаца, где говорилось о частных