Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

Набрала пипеткой из склянки и, отмерив ровно десять капель, добавила для начала в шампунь и как следует потрясла. Для тела требовалась дозировка чуть больше, но и там я справилась быстро, все же опыт за десять лет накопился внушительный.

После мытья заглянула в зеркало, проверила, что с глазами и волосами все в порядке, и с чистой совестью вышла в комнату.

Все же как хорошо, что ванная индивидуальная! Очень упрощает существование.

За окном уже сидела нахохлившаяся Хильда, и я поторопилась впустить верную птицу.

– Как ночь прошла? – с улыбкой наблюдая, как она жадно ест, спросила я.

– Не очень. Подралась с какой-то странной вороной, – пробубнила Хильда с набитым клювом.

– Это как?..

– Зайца не поделили. Сижу на суку, высматриваю добычу, тут он выпрыгивает из кустов прямо передо мной! Ушастый, жирный, даже не подозревает, что уже мой. Я уж собралась… А эта черная тварь как сиганет на меня сверху!

– Не поделили зайца с вороной?.. – уточнила я, потому что по всем имеющимся данным вороны вот совсем не охотники на живую и тем более такую крупную дичь.

– Вот я тоже удивилась, – ворчливо отозвалась Хильда, расправляя крыло и с видимым трудом укладывая обратно перо, выбившееся из ряда. – Особенно тому, что вороны бывают зубастые и матерящиеся. В итоге, пока выясняли отношения, заяц удрал.

– В Хармаре очень странные животные, – покачала головой я.

– А что, ты видела таких? – В желтых глазах фамильяры зажглось любопытство.

– У декана есть змея с четырьмя лапами.

– Предлагаю игнорировать странности и непонятности. – Сова переступила лапами по полу, и в ее голосе вновь появились занудные, почти учительские нотки: – Ты сюда учиться приехала, а не на декановых змей смотреть. Да и с вороной я больше постараюсь не сталкиваться… улыбчивая зубастая пасть на птичьей голове меня впечатлила дальше некуда.

Вообразив себе такое, я аж передернулась.

– Ладно, а что по моему поручению?

– Вроде все чисто и благополучно. Увидела парочку фамильяров, несколько представителей явно разумной нечисти, но так как они достаточно мелкие, то передо мной хвостами, разумеется, не крутили особо.

Хильда наелась, отодвинула лапой от себя кормушку и, перелетев на свою жердочку, принялась неторопливо перебирать перья, по одному возвращая их в идеальный порядок. Сверкнула на меня глазищами из-под крыла и вкрадчиво спросила:

– Полетать хочешь?

– Угу… вот сегодня днем и пойду.

Все самые тайные делишки лучше всего делать именно при полуденном солнышке.

Нет, ночью я тоже иногда летала, но в проверенных местах. Потому что и в лесу, и в городе были свои хищники, про которых стоит как минимум знать.

– Молодец! Жаль, мне с тобой нельзя… – с сожалением вздохнула сова.

– Жаль, – грустно кивнула я, вспоминая, как много лет назад Хильда учила меня летать и охотиться.

Тогда, в нашем поместье, я была счастлива и спокойна. Взрослая жизнь же накладывает куда больше ограничений. И чем больше ты про нее узнаешь, тем меньше хочешь рисковать из-за минутных развлечений.

Вожделенный момент наступил после обеда.

Я как раз сходила в столовую пораньше, а потому, когда вернулась, в нашем блоке никого не было. И хоть комнаты все равно закрываются, а выходить я собиралась не через дверь, а через окно, но так мне все равно спокойнее.

Закрыв замок, я распахнула оконные створки, завесила их шторами, оставляя небольшой зазор, и сама отошла в дальний угол комнаты. Хоть напротив дерево с густой листвой и вообще мы на третьем этаже, но осторожность лишней не будет.

Оборот всегда начинался одинаково – с легкого покалывания под кожей. Будто тысячи крошечных иголочек бежали по телу, напоминая, что кости могут быть гибче, глаза зорче, а душа свободнее.

Я выдохнула и позволила себе раствориться.

Мир дернулся, расплылся и собрался заново. Комната стала огромной. Шторы над головой нависали как облака, а пол оказался вон там, далеко внизу.

И это только звучит интересно, на самом деле во время первых оборотов меня накрывало совершенно иррациональной паникой. Тогда очень помогала Хильда, беря меня под свое крыло в самом прямом смысле и успокаивая теплом тела и невероятно быстрым стуком сердца.

Но потом я привыкла. Десять лет – достаточный срок, чтобы принять перемены, даже когда все внутри меняется до неузнаваемости.

Ощущение от нового восприятия хлынуло привычной волной. Я повертела головой, привыкая к новому углу обзора – почти круговому, как и положено сове. Когти царапнули пол, крылья сами собой расправились.

Белые. Пушистые. Мои.

– Красавица, – раздалось с насеста Хильды, которая смотрела на меня с непривычной нежностью. – Соскучилась?

– Да, – ответила я. Голос вышел чуть глубже, чем обычно, с легкой хрипотцой, так всегда бывало в этом облике. – Давно не оборачивалась.

– Конечно, соскучишься тут, – проворчала сова. – Сиди в четырех стенах, притворяйся, что ты человек.

– Так я и человек, – иронично ухнув, напомнила я. – Оборотни не являются нечистью, в которой звериного больше. А я еще и полукровка.

– Госпожа! – Финик выскочил из-под кровати и замер, глядя на меня круглыми глазами. – Вы… вы… вы огромная! И страшная! И красивая! Я запутался!

Я моргнула большими совиными глазами и склонила голову набок.

– Я хищник, Финик. Я должна быть страшной.

– Для врагов, – наставительно добавила Хильда. – А для нас ты просто пушистая. Ты была таким милым совенком…

Она умиленно вздохнула.

Я перебралась на подоконник, чувствуя, как лапы сами находят удобное положение. Ветка ближайшего дерева манила, но я сдержалась – сначала надо освоиться в теле, вспомнить, как им управлять. Взмахнула крыльями раз, другой, третий. Воздух послушно загудел под перьями.

– Слушай, – вдруг сказала Хильда, – а ты заметила, что у тебя перья в этом году гуще? И подпушек белее, чем обычно.

– Не замечала, – честно ответила я, выворачивая голову и стараясь объять взглядом себя прекрасную.

– А зря. – Сова продолжила с искренним интересом меня разглядывать. – У тебя сейчас очень хорошая форма. Крылья сильные, когти острые, оперение плотное. Если бы ты была дикой, самцы бы за тобой только так гонялись!

– Не могу сказать, что безмозглые пернатые самцы являются пределом моих мечтаний.

– А может, и зря. Отсутствие мозгов временами скорее большой плюс, чем минус. – Она вздохнула. – Ладно, лети уже. Времени не так уж много.

Я хмыкнула и, больше не раздумывая, оттолкнулась от подоконника.

Ветер подхватил меня сразу – упругий, свежий, пахнущий листвой и дальними землями. Я набрала высоту, заложила круг над деревьями и только тогда позволила себе выдохнуть.

Свобода.

Крылья работали легко, словно и не было этих месяцев заточения в человеческом теле. Я ловила восходящие потоки, кувыркалась в воздухе, гонялась за стайкой мелких птиц, которые с возмущенным чириканьем разлетелись в стороны. Потом села на самую высокую ветку старого дуба и просто смотрела.

Академия сверху казалась игрушечной. Башни,