В погоне за лунной альфой - Инесс Эшборн

Они оторвались друг от друга только тогда, когда воздух закончился. Тэхён прижался лбом к её лбу, тяжело дыша. Его глаза горели — янтарным пламенем, которого Сольми никогда не видела у него раньше.

— Ты тоже почувствовала это? — прошептал он.

— Да, — выдохнула она. — Волк… твой волк…

— Он узнал тебя. Узнал свою пару.

Сольми опустила взгляд на свою руку — когти вышли сами собой, без боли, без усилия, легко и естественно, как будто так и должно было быть. Она посмотрела на Тэхёна — его когти тоже были выпущены наружу. Они переплели свои пальцы друг с другом — осторожно, почти нежно.

— Это никогда не случалось раньше, — сказала она. — Никогда без моей воли… мои когти не выходили.

— Потому что ты никогда не целовала свою пару, — ответил он.

Он снова поцеловал её — теперь мягче, медленнее, давая им обоим время привыкнуть к этому новому ощущению. Привыкнуть к тому, что внутри, под кожей, в самой глубине их естества, два волка наконец встретились. И эта встреча была громче любой битвы, сильнее любой магии, древнее любого камня.

Сольми чувствовала его волка так же отчётливо, как своего собственного. Знала, что он сильный, что он верный, что он ждал её. Так же, как она ждала его — даже не зная об этом.

Когда они отстранились во второй раз, солнце успело подняться выше. Ручей всё так же журчал. Птицы пели в соснах. Где-то в лагере зазвенел колокол — дед Кан созывал на совет.

— Нам пора, — сказала Сольми, но не двинулась с места.

— Знаю.

— Там нас ждут.

— Знаю.

— Тэхён, отпусти мои руки.

— Не могу, — он улыбнулся — той улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. — Мои когти зацепились за твои. Это навсегда.

— Это метафора?

— Это обещание.

Она посмотрела в его глаза — тёмные, глубокие, с янтарным крапом, который теперь пульсировал в такт её сердцу. И поняла: он прав. Это действительно навсегда. Что бы ни случилось — война, смерть, предательство, разлука — этот поцелуй останется с ней. Как рубец. Как клеймо. Как лунный камень под рёбрами.

— Идём, — сказала она, наконец отрывая руки. Когти втянулись — но не сразу, неохотно, будто прощались с чем-то важным.

Она пошла к лагерю, чувствуя его взгляд на своей спине. Тэхён догнал её через три шага, взял за руку — не прячась, не стесняясь. Их пальцы переплелись, и Сольми вдруг поняла, что этот месяц в тесном домике сделал то, чего не могло сделать ни одно заклинание.

Он стал её парой. Не по формальностям, не по ритуалам. А по волку, который внутри неё наконец-то перестал выть от одиночества.

Когда они вошли в круг, где собрались пятьдесят три волка, Мина посмотрела на их сплетённые руки и усмехнулась.

— Что? — спросил Тэхён с вызовом.

— Ничего, — ответила Мина. — Просто у вас обоих глаза светятся. Как у щенков, которые нашли миску с кашей.

— Завидуешь, — парировал Тэхён.

— Ещё чего! — С притворным отвращением Мина посмотрела на них ещё раз и отвернулась.

Дед Кан хмыкнул и стукнул посохом о землю.

— Хватит лясы точить. Есть новости. Плохие. Ищейки клана Пэк обошли защиту с юга. Не прорвались, но близко. Очень близко. Нам нужно готовиться к обороне.

Сольми сжала руку Тэхёна. Сердце колотилось где-то у горла — не от страха, а от решимости.

— Мы готовы, — сказала она. И голос её звучал твёрже, чем когда-либо.

Потому что теперь у неё было что защищать. Не просто жизнь.

Любовь.

Которая только начиналась. И которая была сильнее любого врага.

Глава 11

Три дня после поцелуя прошли как в тумане. Сольми летала — не буквально, конечно, но внутри неё поселилось что-то тёплое и лёгкое, что поднимало её с постели ещё до рассвета и заставляло улыбаться без причины. Тэхён стал ещё ближе — не только физически, но и как-то иначе, глубже. Они могли молчать часами, просто сидя рядом у костра, и это молчание было громче любых слов.

Но война не ждёт, когда у пекаря случится первая любовь.

На четвёртую ночь после их первого поцелуя Сольми проснулась от того, что воздух в домике стал слишком плотным и было тяжело дышать. Тэхён спал рядом — после того случая он перетащил свою раскладушку вплотную к её, а потом они и вовсе убрали её, чтобы положить матрасы рядом. Дед Кан смотрел на это с укоризной, Мина — с усмешкой, а Сольми просто нравилось засыпать под звук его дыхания.

— Тэхён, — прошептала она, толкая его в плечо. — Тэхён, проснись.

Он открыл глаза мгновенно — волчья привычка, ни секунды на раскачку.

— Что?

— Воздух… он изменился.

Тэхён принюхался. Его лицо вытянулось, а зрачки расширились так, что глаза стали почти чёрными.

— Ищейки. В лагере.

Они вскочили одновременно. Сольми натянула штаны и куртку, Тэхён уже стоял у двери с ножом в руке, который успел схватить со стола.

— Как они прошли защиту? — спросила она, не узнавая свой голос — в нём появилась стальная нотка.

— Не знаю. Но они здесь. Я чую их запах. Трое. Может, четверо.

Они вышли из домика. Лагерь спал — костёр давно погас, только луна светила с неба, белая и равнодушная. Сольми сделала два шага по тропинке — и мир перевернулся.

Тишина. Резкая, ватная, глухая — будто кто-то выключил звук. Сольми обернулась к Тэхёну, хотела позвать его, но не услышала собственного голоса.

Магическая глушилка.

Из темноты выступили фигуры. Четыре силуэта — высокие, широкоплечие, с жёлтыми глазами, горящими в лунном свете. Ищейки клана Пэк. Они двигались бесшумно, как призраки, и в их руках поблёскивали цепи — тонкие, серебряные, с рунами, которые гасили волчью силу.

— Сольми! — крикнул Тэхён, но она не услышала — только увидела, как его губы двигаются.

Он бросился вперёд, но ищейки были быстрее. Один из них — самый крупный, с головой, выбритой наголо — перехватил Тэхёна ударом в корпус. Тэхён устоял, но второй ищейка накинул ему на шею цепь. Серебро зашипело на коже. Тэхён зарычал — глухо, отчаянно, но не смог разорвать оковы.

Сольми побежала к нему. И в ту же секунду почувствовала, как холодные пальцы сжали её запястье. Она дёрнулась, выпустила когти, полоснула воздух — но поймала пустоту. Ищейка оказался за её спиной, и цепь уже обвивала её шею.

Серебро обожгло. Сольми закричала —