В погоне за лунной альфой - Инесс Эшборн

— Не подходите, — сказала она.

— У тебя нет выбора, — ответил Чон Пэк.

Маг шагнул вперёд. Его руки нависли над Сольми, пальцы зашевелились в воздухе, рисуя невидимые знаки. Сольми почувствовала, как камень внутри неё дёрнулся — сначала слабо, потом сильнее, потом с такой силой, что её выгнуло дугой.

— Не надо, — простонала она. — Пожалуйста…

Маг продолжал. Камень бился под рёбрами, как живой зверь, пытающийся вырваться из клетки. Сольми кричала — от боли, от страха, от того, что внутри неё что-то рвалось, трещало, ломалось.

И вдруг — тишина.

Маг отшатнулся, схватившись за голову. Из его носа потекла кровь.

— Не могу, — прохрипел он. — Камень защищается. Он выбрал её. Без её согласия — никак.

Чон Пэк посмотрел на Сольми. В его глазах не было злости. Было холодное, расчётливое любопытство.

— Значит, будем искать другой способ, — сказал он. — А пока — она остаётся здесь. Кормить дважды в день. Если попытается сбежать — сломать ноги. Но не убивать. Камень цел, пока жива она.

Дверь закрылась. Маг ушёл, унося свою кровавую магию. Сольми осталась лежать на холодном полу, скрючившись, сжимая грудь руками.

— Я жива, — прошептала она. — Я жива. Я не сдалась.

Но внутри неё, в самой глубине, где спал лунный камень, зародилась новая мысль. Холодная, страшная, но необходимая.

Если она не может выбраться отсюда — она должна сделать так, чтобы её нашли.

Она закрыла глаза и начала вспоминать рецепты. Все, какие знала. Составы, пропорции, ингредиенты. И тот самый секрет, о котором говорила ведьма: чем больше любви вкладываешь в тесто, тем сильнее выпечка.

У неё не было теста. Не было муки. Не было печи. Но у неё была любовь. К Тэхёну. К её стае. К жизни, которую у неё пытались отнять.

Сольми встала на колени. Протянула руки вперёд — туда, где, она знала, был север. Где-то там, в горах за Пусаном, ждали пятьдесят три волка. И один из них обещал найти её.

— Я верю в тебя, — прошептала она. — Ты найдёшь меня. Я знаю.

И в этот момент камень в её груди засветился — слабо, едва заметно, но достаточно ярко, чтобы серебряные цепи на миг нагрелись.

Сольми улыбнулась. Впервые за все дни в плену.

— Я здесь, — сказала она. — Иди на мой зов.

Глава 12

Крепость клана Пэк

Чон Пэк сидел в своём кабинете — просторной комнате с высокими потолками и стенами, отделанными тёмным деревом. За окном, сквозь матовые стёкла, виднелись заснеженные вершины гор Канвондо — тех самых, где когда-то процветал клан Хан, а теперь выжженная земля поросла молодым сосняком, прячущим следы пожарищ.

Он сжимал в руке бокал с вином, но не пил. Смотрел на красную жидкость и думал о том, как она похожа на кровь. Кровь Хан Минхёка, которую он пролил три года назад. Кровь его жены, которая сгорела заживо, но успела спрятать камень. Кровь их дочери — этой маленькой, упрямой суки, которая посмела смотреть на него без страха.

— Господин, — раздался голос из угла.

Чон Пэк поднял глаза. Там стоял его советник — старый волк по имени Сок Чин, сгорбленный, с белыми, как лунь, волосами и слепыми молочными глазами. Но слепота не мешала ему видеть то, что не дано другим — нити судьбы, переплетения сил, слабые места врагов.

— Говори, — бросил Чон Пэк.

— Маги перепробовали всё. Камень не поддаётся. Он врос в девочку, стал частью её души. Пытаться вырвать его насильно — значит убить её. И с её смертью камень будет разрушен.

— Я знаю, — голос Чон Пэка был спокоен, но под этим спокойствием клокотала ярость, которую он сдерживал с трудом. — Мне не нужны твои повторения. Мне нужны решения.

— Есть одно, — Сок Чин кашлянул. — Древний ритуал. Нужно, чтобы носитель добровольно отдал камень. Передал его другому. Согласился, принял решение сам.

Чон Пэк усмехнулся — сухо, беззвучно.

— И как, по-твоему, заставить её согласиться?

— Угрозами, — советник пожал плечами. — Болью. Страхом за тех, кого она любит. У неё есть стая, есть пара. Этого достаточно.

— Её пара — тот самый Кан Тэхён, который поклялся её отцу, — Чон Пэк отставил бокал. — Он не отступится. Он будет искать её. Он приведёт с собой всю эту жалкую свору, и они попытаются штурмовать мою крепость. Это будет… утомительно.

— Тогда убейте его, — просто сказал Сок Чин.

— Если я убью его, она никогда не отдаст камень добровольно. Она скорее вырвет себе сердце и скормит его собакам.

Чон Пэк встал из-за стола, подошёл к окну. Горы Канвондо лежали перед ним — прекрасные, холодные, негостеприимные. Здесь, в этих горах, он уничтожил клан Хан. Здесь, в этих горах, он возвёл свою новую крепость — из камня, бетона и на чужих костях. И здесь, в этих горах, маленькая упрямая тварь отказывалась подчиняться.

— Она вывела меня из себя, — сказал он тихо. — Эта девчонка. Она смотрит на меня так, будто я не бог, а насекомое. Будто моя власть ничего не значит. Будто она знает что-то, чего не знаю я.

— Она знает, что Вам нужен камень, она его чувствует. — ответил советник. — Он шепчет ей. Но она не умеет слушать. Она только печёт свой хлеб и мечтает о любви. Она глупа.

— Глупа? Нет, Сок Чин. Она опасная. Потому что глупые люди не выживают в моём мире. А она выжила. Три года. Одна. Без стаи, без защиты, без имени. Она выжила и даже открыла чёртово кафе.

Чон Пэк резко развернулся, швырнул бокал в стену. Красное вино разлилось по обоям, как свежая кровь.

— Я не спал три ночи, думая о том, как её сломать! Я перебирал способы — пытки, яды, магия, психотропные зелья. И что? Камень защищает её. Каждый раз, когда мы пытаемся навредить ей, камень забирает боль себе. Она даже не чувствует половины того, что мы делаем!

Сок Чин молчал. Он знал, что в такие моменты лучше не перечить.

— Поэтому, — Чон Пэк взял себя в руки, поправил воротник костюма, — мы будем действовать иначе. Не через тело — через душу. Она скучает по своей семье? По стае? Пусть страдает. Пусть плачет. Пусть просит. И тогда — тогда она сама отдаст камень. В обмен на свободу, которую я ей никогда не дам.

Он подошёл к столу, нажал кнопку интеркома.

— Усилить охрану камеры. Никаких послаблений. Кормить через день. Воду — раз в сутки. И следить за каждым её вздохом. Мне нужно