Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

— Проводник… проводник… — бормочет, и её образ начинает идти рябью.

Ничего не понимаю! Какой проводник? Кто её предал?

Девушка одета по моде последних лет: яркое платье, превратившееся в лохмотья, остатки макияжа. Совсем молоденькая, наверняка первый или второй курс.

Вдруг черты её лица искажаются в гримасе ужаса. Призрак начинает беззвучно кричать, запрокинув голову.

Её фигура медленно расплывается, словно кто-то стирает её ластиком прямо из реальности.

— В чем дело? Не уходи! Кто предал тебя? — пытаюсь дотянуться до неё в отражении, но пальцы встречает лишь холодное стекло.

— Берегись… — её голос затихает. — Он идет за тобой…

Вспышка.

Она исчезает.

Теперь зеркало отражает только меня: бледную, с покрасневшими глазами и дрожащими губами.

Пустота. Тишина.

Вдруг в дверь ванной громко стучат. Я подпрыгиваю от неожиданности.

— Поля? — голос Гордея звучит встревоженно. — С кем ты там разговариваешь? Открой!

Ноги ватные. Впускаю медведя.

Гордей врывается внутрь. Он всё ещё в одних боксерах, мощный, взъерошенный и явно готовый рвать любого врага.

— Полина, что случилось? — он хватает меня за плечи, осматривая. — Я слышал голоса.

— Здесь был призрак, Гордей, — бессильно опускаюсь на закрытую крышку унитаза. Сил стоять просто нет. — Та самая девушка.

Бероев тут же сжимает кулаки. В его глазах вспыхивает янтарный огонь.

Он резко разворачивается, сканируя каждый угол ванной комнаты. Зверь, готовый броситься на мою защиту.

— Куда она делась? Она напала на тебя? — рычит. На могучих предплечьях снова начинают напрягаться мышцы.

— Нет, успокойся, — качаю головой. — От неё не было угрозы. Она плакала. Ей больно, Гордей. Она просила о помощи.

Бероев чешет затылок. Вижу, как он расслабляется, но все еще напоминает сжатую пружину.

— Поля, при всём уважении к твоей доброте, ты сейчас явно не в том состоянии, чтобы открывать бюро помощи привидениям, — мажор качает головой. — У нас на хвосте тени, которые чуть не выпили из тебя жизнь, а ты переживаешь за девчонку в зеркале?

— Она говорила о «проводнике», — игнорирую его иронию, пытаясь собрать мысли в кучу. — И о предательстве. Понимаешь, она ведь впервые явилась мне в общежитии, в университете… Гордей, я думаю, с ней что-то случилось именно там.

Бероев внимательно слушает. Сводит темные брови на переносице.

— В моей квартире никто не умирал, я проверял историю, когда покупал её, — произносит он серьезно. — Почему она пришла сюда?

— Она привязана не к месту, а ко мне, — ежусь, обхватывая плечи руками. — Я чувствую её эмоции. Это… пугает. И еще она предупредила. Сказала: «Берегись, он идет за тобой». Скорее всего, это те самые тени. Или тот, кто ими управляет. Мне страшно, Гордей.

Он садится на пол, обнимает мои ноги и кладет голову мне на колени. Его близость безумно смущает, но дарит спокойствие.

— Мы во всём разберемся, малышка. Поспрашиваю Марью. Если кто-то пропадал или умирал — она в курсе. И еще… — Бероев поднимает на меня взгляд. — Я пробью номер, который звонил мне вчера. Если это была не ты, а призрак каким-то образом умудрился использовать телефон… значит, она действительно хочет тебя защитить. И этот след выведет нас к ответам.

— Спасибо, — зарываюсь пальцами в его мягкие волосы. — Спасибо, что не считаешь меня сумасшедшей. Другой бы уже вызвал санитаров.

Гордей усмехается.

— Другой не видит, какая ты уникальная, белая медведица. Я не могу иначе, Поля. Меня к тебе тянет. И этот зуд на спине… Родители говорили, что именно так проявляется метка. Мой зверь признал свою пару.

Замираю.

— Метка? — шепчу, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец. — Гордей… у меня тоже чесалась спина. Там, на кухне, когда ты меня обнял.

Не говоря ни слова, Гордей поднимается и разворачивается ко мне спиной.

Сглатываю, рассматривая идеальный рельеф его мышц, эти широкие плечи…

Но кожа чистая. Никакой метки.

— Ничего? — разочарованно выдыхает, оборачиваясь. — А у тебя?

Дико стесняюсь. Сердце бешено колотится. Но я должна знать!

Встаю, дрожащими пальцами берусь за край пижамной майки и медленно задираю её, поворачиваясь к медведю спиной.

— Посмотри… — сгораю со стыда.

Я физически ощущаю близость Гордея. Ванная словно наполняется электричеством.

Горячие пальцы осторожно касаются моей лопатки. Я непроизвольно выгибаюсь, издавая тихий стон. Боги, Полина! Стыд-то какой!

Но это прикосновение обжигает. По телу разливается приятная тягучая сладость.

Бероев ладонью скользит вдоль позвоночника. Гораздо дольше, чем нужно для того, чтобы увидеть метку. Но я тащусь от его касаний. Забываю, как дышать.

— Поля… — произносит хрипло, в голосе медведя слышится первобытное желание. Он задерживает пальцы на моей пояснице, лаская чувствительную кожу. — Метки нет.

Бероев убирает руку, и мне хочется умолять его продолжить…

Мы оба стоим молча.

Если это не метка, то что? Просто реакция тел? Или мы ошиблись?

Но я хочу… эту метку.

— Ладно, — Гордей первым нарушает тишину, возвращает себе былую беззаботность. — Одевайся. Нам нужно в универ, а потом сразу к моим родителям. Мама должна посмотреть на тебя. Если нити твоей судьбы кто-то путает, она увидит.

Киваю, стараясь не смотреть на полуобнаженное тело парня, которое так манит.

Нам нужно спешить.

Потому что «он» уже идет за мной, и я чувствую — времени осталось совсем мало.

ГЛАВА 17

Гордей

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю Полину, пока мы сидим в моей машине у дома.

Поля заправляет прядь волос за ухо. Её щечки мгновенно заливает очаровательный нежно-розовый румянец.

Она всё ещё смущена после нашей «проверки меток» в ванной, и это чертовски заводит. Обожаю! И мой медведь тоже.

— Нормально, Гордей. Правда, — Медведева поднимает на меня свои карие глаза, в которых я тут же тону. — Спасибо тебе. За всё. За то, что не бросил, за завтрак… за то, что защитил.

Я смотрю на то, как солнечный блик играет на кончике ее вздернутого носа, и чувствую, как внутри просыпается зверь.

Один её взгляд наполняет меня такой силой, что кажется, я могу горы свернуть или вырвать хребет любому, кто посмеет на неё косо посмотреть. И, черт возьми, я хочу быть ее защитником!

Перед глазами вспыхивает воспоминание получасовой давности.

Ванная. Влажный воздух.

Поля стоит ко мне спиной, медленно задирая майку пижамы.

Я до сих пор чувствую