Бурый. Приручить истинную - Бетти Алая

слов Медведевой я просто зверею. Первая мысль: дать по газам так, чтобы вытряхнуть всю злость. Скорость всегда меня успокаивала. Но Полина может сильно испугаться.

А потом огребу от бати за сорванные тормоза.

Так что я просто съезжаю на тротуар и включаю аварийку. Затем отстегиваю ремень и подаюсь к девчонке. Вся испуганная Полина вжимается в сиденье.

— Что… зачем ты остановился? — ее голос срывается на писк, а глаза кажутся огромными, занимающими пол-лица.

— Думаю, Полина… нам с тобой нужно кое-что обсудить! — мой голос вибрирует. Я чертовски зол и сейчас планирую вытрясти из этой недотроги все ответы!

— Нам нечего обсуждать! — вздергивает подбородок.

— Ну уж нет, детка, — ухмыляюсь, расправляя плечи и занимая все пространство, — ты мне сейчас все объяснишь!

Она молчит, поджимает пухлые губы.

Хочу рычать и требовать, но её тихий всхлип срабатывает лучше любого стоп-крана, превращая мою ярость в глухую ноющую боль.

Во мне борются похоть и желание любой ценой узнать правду. Не может же она быть так обижена на пустом месте?

Но Медведева молчит. Лишь таранит меня взглядом, от которого внутренности в узел скручиваются. Решаю ее немного подтолкнуть.

— Думаешь, я от нечего делать девчонок из ванных вытаскиваю? Я чуть не поседел, пока в эту дверь ломился! А ты мне про «сторис» затираешь?! — снова завожусь.

Полина не отворачивается. Смело смотрит мне прямо в глаза, хотя ее сердце, я уверен, сейчас чечетку выплясывает. Ну не может она быть равнодушной! Я же вижу, как пальцы сжимает…

— А что я должна была думать? Ты уехал, Гордей. У тебя всё было круто: Норвегия, тусовки, девчонки. А у меня — пустота. Ты не был там, со мной, когда я не знала, проснусь ли завтра…

О чем она говорит?

Я не понимаю! Грудь больно сдавливает, зверь царапает ее изнутри, словно пытается дать мне знак.

— Молчишь? — Полина опускает взгляд.

Нет! Не могу позволить ей снова отгородиться от меня!

— Я не знал, Поля! Ты же молчала! Если бы ты хоть раз написала «мне страшно»...

Медведева горько усмехается. Еще чуть отодвигается к двери.

— И что бы ты сделал? Лайкнул бы моё сообщение из вип-ложи клуба? Не смеши меня, Бероев. Тебе нужна была весёлая подруга детства, которой можно слать мемы, а не девчонка-инвалид, которая может заснуть на целый месяц…

— Ты не инвалид, Полина… — срываюсь на хрип, — но мы же были близки… почему ты не сказала, как тебе плохо, как одиноко?

Вижу, как на пушистых ресницах блестит одинокая слезинка. Блядь! Я и сам готов разреветься, словно чувства этой девчонки передаются мне.

— Не надо, — шепчет она, — пожалуйста, Гордей…

— Я не тот придурок из сторис, Поля! И ты это чуешь. Наши звери все прекрасно понимают…

Она отворачивается, но я подцепляю ее подбородок кончиками пальцев. Смотрю в наполняющиеся слезами глаза.

Да что я не так делаю? Душу перед ней выворачиваю! Почему она плачет?

— Я ведь тоже очень тосковал по тебе, Поля… не понимал, почему ты исчезла и перестала мне звонить и писать…

— Что мешало узнать? — она тихо всхлипывает.

Поля такая беззащитная сейчас. Маленькая нежная девушка. Безумно красивая. И… моя…

Мы со зверем знаем это. Полина Медведева моя… была, есть и всегда будет.

— Гордость, — выдыхаю. Не хочу ей врать. — Я тоже был обижен. Мы ведь были не разлей вода, Поль…

В салоне становится тесно от наших эмоций. Страх, желание, тоска… От сплетения этих ароматов воздух густеет. Так необычно…

Рядом с Полиной я чувствую себя одновременно и сильнее, и уязвимее. Словно вручаю этой девчонке главное оружие против себя.

— Я дефектная, Гордей! Может ты и прав был… зачем портить себе жизнь таким… ничего ведь не закончилось, и я уже доставляю проблемы! — она срывается на крик. Затем замолкает и обнимает себя руками.

Да что ж это такое?! Я обхватываю ладонями ее щеки. Прохлада кожи сильно контрастирует с пламенем моих рук. Становится так приятно, хорошо.

— Мне плевать, сколько ты спишь! Я буду сидеть рядом и ждать, пока ты не проснешься. День, месяц… а если тени снова придут за тобой — им придется сначала сожрать меня!

Полина замирает. Вижу в ее карих глазах желание поверить. Надежду.

— Ты не понимаешь... они уже здесь…

— Тогда пусть нападают, — прижимаюсь своим лбом к ее, — я готов…

— Гордей… — выдыхает Полина и прикрывает глаза. Она сдается. Её тело обмякает, как будто разрешает себе наконец-то поверить.

И медведица охотно отвечает на рев моего зверя. Они сейчас оба испытывают небывалый экстаз от близости, и в этот момент я понимаю, что умру за эту девчонку.

Это так же нормально, как дышать. Вдоль позвоночника пробегает горячая волна, и я ощущаю слабый зуд на лопатке. Говорят, именно так у оборотней проявляется метка.

Полина доверилась, и между нами больше нет стен. Мы поняли друг друга…

Она явно хочет что-то сказать, но лишь прикусывает губу и отводит взгляд.

…или нет?

Спустя короткий миг Поля вновь отстраняется.

— Твоя самоуверенность всегда была твоим главным козырем, Бероев, — шепчет она, и в ее голосе пробивается жесткость оборотня. — Но ты обещаешь охранять мой сон, не понимая главного: однажды я могу уснуть так глубоко, что ты просто устанешь звать меня по имени…

— Тогда я приду за тобой, — выдыхаю, давая ей ту дистанцию, которую Полина хочет, хоть мой медведь требует снова обнять эту хрупкую девушку. — Да пусть ты хоть в спячку впадешь, как положено медведям, я всё равно буду сидеть у твоей кровати и задолбаю тебя рассказами, пока ты не откроешь глаза, чтобы просто меня заткнуть!

На секунду в машине воцаряется тишина. Но в ней нет былого напряжения. Скорее усталость после нашего разговора. Теперь нам с Полиной есть о чем подумать.

Достаю мобильный и вижу девять пропущенных от сестры.

Боги! Неужели что-то случилось?

Пристегиваюсь, бросаю взгляд на Полину. Ее щечки покрылись милым румянцем, она уже не так зажата, как до этого.

Я не отступлю! Проломлю любую стену и защиту, но эта медведица будет моей!

ГЛАВА 13

Полина

— Проходи, — Гордей открывает массивную дверь, и я оказываюсь в темной прихожей. Топчусь на пороге, понимая, что сама пришла в медвежье логово.

По телу проносится волна непонятных чувств.