Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

— У меня есть всего несколько месяцев, чтобы выйти замуж, иначе компания перейдёт в доверительное управление. И тогда моя семья её потеряет, — говорю я, чувствуя тревогу от одних только слов. — Мы можем потерять всё. Я не могу так поступить с папой.

— Тайлер не был выходом, — сухо произносит она, — и твой отец бы понял.

Но он бы не понял. Вся наша жизнь вращается вокруг бизнеса. Это означало бы вырвать всё из рук слишком многих людей, которые мне дороги.

— У бабушки были свои причины.

Она была одной из немногих «хороших» в моей семье. Хотя её условие на первый взгляд кажется бессмысленным, я понимаю мотивы.

Она боролась с патриархатом. Ну, в каком-то смысле. По-своему, слегка извращённо, она защищала своё наследие и старшую внучку, заставляя её в первую очередь выбрать любовь и брак, что затем обеспечило бы её будущее.

К сожалению, в своём стремлении сделать доброе дело она связала мне руки. Вероятно, её идея имела смысл для женщины её времени, но не для современной женщины. Я училась в колледже, вникала в тонкости бизнеса. Поиск мужа стоял на последнем месте в списке приоритетов.

А потом время как-то слишком быстро пролетело.

И вот теперь мы приперты к стенке.

— Я думала, мы любим друг друга, — говорю я, вспоминая своего почти-мужа и то, как близка я была к выполнению этого требования. — Теперь я знаю, что всё было чушью собачьей.

Гнев, пылающий в венах, приносит приятное чувство. Боль от измены и чувство провала в спасении компании борются за место в моей голове, но это понемногу отступает. Должен быть другой способ обойти условие завещания. Если кто и сможет его найти, то я.

Что касается боли, которую мне причинили Тайлер и Белладонна, я клянусь протащить себя через неё и выбраться на другую сторону.

Бёрди откидывается на спинку стула.

— У меня есть идея.

Я откусываю кусочек яичницы.

— Так...

— Что, если ты останешься здесь на лето, а я помогу тебе разобраться, чего ты хочешь на самом деле?

— В смысле, на всё лето?

— На всё лето, — говорит она так, будто вопрос уже решён. — Ты ведь всё равно должна была взять шесть недель отпуска, чтобы путешествовать с Тайлером-какашкой. Сильно сомневаюсь, что твой отец будет против, если ты поработаешь удалённо отсюда, из Коконат-Бич. Тебе пойдет на пользу.

Я фыркаю от того, как она его теперь называет. Потому что это правда. Он какашка.

— Да. Я собиралась путешествовать.

— С какашкой, — добавляет она.

— С какашкой, — смеюсь я, качая головой.

— Мусор сам себя вынесет.

Я хихикаю, и этот звук кажется неожиданным и настоящим.

— Ты что, только что процитировала Тейлор Свифт?

Она пожимает плечами.

— Девочка дело говорит.

Не помню, когда я в последний раз смеялась за обычным завтраком. В последнее время моим завтраком был протеиновый коктейль по дороге домой из спортзала. Моя нервная система благодарит меня за этот момент. Ей тоже нужен был отпуск.

— Ты можешь пожить здесь, — продолжает она. — Постараешься встать на ноги. Никакого давления, просто дыши.

Облегчение наполняет меня, и страх немного отступает.

Я обхватываю руками керамическую кружку с кофе и позволяю теплу просочиться внутрь, словно объятие.

Может, это именно то, что мне нужно. Куда мне ещё возвращаться? Назад в пентхаус, который я делила с Тайлером? Назад на работу, от которой я уже взяла шесть недель отпуска ради затянувшегося медового месяца? Папарацци, наверное, роют землю, пытаясь выяснить, что произошло и куда я исчезла. Если я вернусь домой, будет кошмар. У меня не будет никакой частной жизни. Здесь, по крайней мере, меня не знает никто, кроме Бёрди. Она — моё безопасное место.

Думаю, решено.

Мы закончили завтракать, и мне стало лучше. Ничто не исправляет плохой день лучше, чем медовое печенье Бёрди — доказано в очередной раз.

Бёрди напевает под нос, пока мы убираем со стола. Я мою посуду и составляю её в посудомойку. Меня всё ещё не покидает хрупкое ощущение, что всё вокруг нестабильно.

— Ой, забыла сказать. Мы идём на йогу, — бодро объявляет Бёрди.

— Мы? — Я моргаю. — Я в жизни не занималась йогой.

Конечно, эта женщина не примет отказа.

— Обувайся, — кричит она, исчезая в коридоре и возвращаясь с двумя свернутыми ковриками, аккуратно связанными вместе, и одинаковыми бутылками для воды — будто она всё спланировала.

— Одинаковые, — гордо говорит она. — Потому что я в восторге от того, что у меня появился новый партнёр по йоге.

Я смотрю на розовый и бирюзовый коврики — они слишком жизнерадостные для раннего утра, когда я борюсь с похмельем.

— Не знаю, как я отношусь к йоге, — признаюсь я, идя в свою комнату, чтобы надеть спортивный топ. — Я скорее по кардио, Бёрди.

— Знаю я. Ты и твой бег, честное слово. Меня бегающей ты не увидишь. А если увидишь, то посмотри сначала, что за мной гонится, — говорит она, и я слышу, как она наполняет наши бутылки водой.

Я обуваю шлепанцы у двери, где у Бёрди всегда есть запасные.

Бёрди похлопывает меня по руке.

— Тебе понравится йога.

— А ты сама когда-нибудь занималась йогой? — спрашиваю я, косясь на новенькие коврики.

— Нет, но у нас открылся новый класс, который ведёт Саммер, и я просто умирала от желания попробовать, — воодушевлённо говорит она.

Когда мы приходим, пляж уже полон людей. Мы проходим мимо них к более спокойному участку, где вдалеке мерно шумят волны. Песок теплый, я сбрасываю шлепанцы и чувствую его между пальцами ног. Боже, как я скучала. Когда я в последний раз чувствовала солнце на коже и песок под ногами? Когда я в последний раз позволяла себе чувствовать хоть что-то?

Женщина, которая выглядит так, будто могла бы быть моей сестрой, стоит на своём коврике перед людьми. У неё такие же длинные светлые волосы,