Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

замедляю шаг, останавливаюсь и хмурюсь. Она сидит, скрестив ноги, на крыльце, в тени, босая, с волосами, собранными в небрежный пучок на макушке. На ней одна из безразмерных ярко-розовых футболок Бёрди, и она на полном серьёзе беседует с очень крупной игуаной.

Игуана смотрит на неё в ответ с таким видом, будто оценивает её жизненный выбор. И я, в общем-то, тоже.

— Так вот, в чём дело, — мягко говорит она. — Я не планировала приезжать сюда. Но вот я здесь. Мне кажется, ты меня понимаешь. Ведь так?

Игуана моргает. Я стою, скрестив руки на груди, и наблюдаю за этой сценой. Мне интересно, в своём ли уме эта женщина или она просто до безумия милая и немного одинокая, раз хочет разговаривать с игуаной.

Она кивает ящерице, словно та ей только что ответила.

— Вот именно. Ты понимаешь.

Я прочищаю горло.

Она резко поворачивает голову в мою сторону, испугавшись, но я замечаю, что она занервничала и заёрзала, натягивая пониже свою огромную футболку.

— Ой. Привет.

Я указываю рукой на неё и ящерицу.

— Ты в порядке?

— Да, — она пожимает плечами, а затем склоняет голову набок, глядя на меня. — А что?

Я щурюсь.

— На секунду мне показалось, что ты разговариваешь с игуаной.

Она смотрит сначала вниз на неё, а потом на меня, как будто я здесь странный.

— Ну, вообще-то да, разговаривала.

Игуана задирает подбородок в мою сторону, словно бросая мне вызов.

Я сжимаю губы, стараясь не рассмеяться.

— Ладно.

Она улыбается — сплошная энергия солнышка и ноль смущения.

— Его зовут Игги.

Её настроение значительно лучше, чем когда я видел её в последний раз. То, что она протрезвела, вероятно, помогает. В ней появилась непринужденная лёгкость, которой раньше не было. Мне кажется, это идет ей на пользу.

Я подхожу, чтобы встать рядом с ней в тени, и Игги шипит на меня. Отлично. Ящерица с паршивым характером.

Я делаю шаг назад.

— Игги меня не любит.

— Он не сразу начинает доверять мужчинам, — торжественно произносит она. — В этом мы с ним похожи.

Я кошусь на неё.

— Вот как?

Она кивает.

— Думаю, он мог бы стать игуаной для эмоциональной поддержки.

Игги делает ещё один агрессивный взмах хвостом.

— Вчера вечером ты мне, кажется, доверилась. А я мужчина.

«Внутренне я стону, потому что, блядь, что я вообще несу? Ты что, флиртуешь с ней?»

Мой мозг шипит на меня, совсем как эта раздражительная игуана, напоминая, что он уже говорил мне — приехать к ней было плохой идеей.

— Я думаю, ты не в счёт, — говорит Сильви с лёгкой улыбкой. — Ты редкий экземпляр.

Игги делает ещё один агрессивный взмах.

Отлично, теперь она флиртует в ответ. Всё должно было пойти совсем не так. У неё разбито сердце, она собирает свою жизнь по кусочкам. А я тут пытаюсь сохранять свою жизнь простой и свободной от обязательств. Но после нескольких поддразнивающих слов я чувствую, как между нами что-то вспыхивает.

Мне пора уходить. Я открываю рот, чтобы попрощаться с ней, но слова не выходят.

«Идиот».

Она смотрит на меня какое-то мгновение, её лицо без макияжа искренне прекрасно. Она выглядит слишком молодой для тех жизненных проблем, с которыми ей явно пришлось столкнуться. Жаль, что я не знаю её истории.

«Ненавижу себя за то, что хочу её узнать, потому что, блядь, Кэл, это не называется «держать дистанцию». Это называется «ввязываться», а я так не поступаю. Даже ради роскошных сбежавших невест…»

Она похлопывает по бетону рядом с собой, и игуана устраивается возле неё.

— Он живет под гибискусом, — объясняет она так, словно я всю жизнь только и ждал, когда услышу историю этой игуаны. — Бёрди говорит, он здесь дольше, чем большинство людей на острове. Ты знал, что они живут очень долго?

— Похоже на правду, — ворчу я. — Выглядит он старым и осуждающим.

Игги снова шипит, на этот раз громче.

Она ахает.

— Игги. Будь вежливым.

Я смеюсь, громко и искренне удивленно.

— Я рад, что у тебя всё хорошо, Сильви.

«А теперь уходи, парень. Ты пришел, ты увидел, и теперь ты должен уйти, иначе увязнешь слишком глубоко. Опасная территория».

Она поднимает на меня глаза, действительно смотрит на меня, и в её выражении лица появляется что-то мягкое.

— Да, — говорит она. — Думаю, да. Даже если я разговариваю с игуанами.

Я пожимаю плечами.

— Особенно если ты разговариваешь с игуанами.

Игги подползает ближе к её ноге, будто выбрал сторону.

Она улыбается.

— Видишь? Я ему нравлюсь.

— Тебе трудно не симпатизировать, — выпаливаю я и тут же внутренне стону.

Да что со мной такое рядом с этой женщиной?

Она посматривает на меня из-под ресниц, словно мои слова её смущают.

— Ты бы удивился. Есть люди, которым я очень сильно не нравлюсь.

Вот в это я ни на секунду не верю.

— Значит, они идиоты, — просто говорю я.

Я опираюсь на перила, скрестив руки, и наблюдаю, как она беседует с игуаной, будто это самое обычное занятие для вторника на всей планете.

Она улыбается и опускает взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

Игги снова шипит, и она сурово смотрит на него.

— Перестань угрожать моему другу.

«Друг».

Звучит безопасно. Мой мозг соглашается. Но от этого слова в груди происходит что-то странное. Между моим мозгом и сердцем идет внутренняя битва по поводу того, как к этому относиться.

Она встаёт, отряхивая ноги, а затем смотрит на меня так, словно готовится к осуждению.

— Ты думаешь, я странная, — говорит она.

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Я думаю, ты разговариваешь с игуаной.

Она ждёт.