Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

А может, еще и не просвистят. Девочке в монастыре, поди, одиноко и страшно? Все чужое, порядки строгие, лица незнакомые. Она с радостью домой вернется. Бегом побежит! Все-таки родня, какая ни на есть, куском ее не обделяли, не в лохмотьях ходила. Обетов Лотта пока не приняла, бог не обидится. Лечить и в Ринге можно, недужных на ее век хватит. С теткой и дядей в своем дому пригожее жить, чем в заключении каменном. Надо будет в другой раз Лотте предложить за стену проводить его повозку, а там догони их! Нет, заметить могут, ему с селедкой Нисиминой ссориться не с руки. Значит, пусть в повозку ночью залезет, в просторный мешок среди тюков незаметно будет. Так и вывезет тишком. Он еще спросит за пропажу племянницы любимой с монастыря! Пусть заклад возвращают! Точно! Нет девицы, нет вклада! Повеселел Теренс и поехал дальше, насвистывая задорную песенку.

***

Никак мне не удавалось поймать ту пансионерку для предметного разговора о магии. Имя узнала, Анита.

Девушка меня ловко избегала. В библиотеку стала заходить в компании подруг, не при них же о таком беседовать! Пришлось изучить расписание занятий ее группы, чтоб подкараулить.

– Анита!

– Чего тебе? – недовольно обернулась она.

– Поговорить. Ты мне хороший совет дала. Ты тоже? – я пристроилась и пошла с ней рядом по дорожке, обсаженной буксом.

– Что тоже? – высокомерно выпрямилась она.

– С даром? – спросила почти шепотом.

– Не понимаю, о чем ты. И прекрати меня преследовать. – Анита смерила меня высокомерным взглядом и ускорила шаг.

Я задумчиво жевала стебелек тимофеевки, глядя ей вслед. Точно она знает и скрывает. Со мной делиться не собирается, а жаль. Очень жаль.

Мне в лекарской понравилось. Трудницы приносили из леса и луга корзины трав, сестра Поликсена учила в них разбираться, связывать пучки суровой ниткой и вешать на решетку сушить под навесом. Ромашку, тимьян, мяту, клевер, медуницу. Только вылечить больше никого не получалось, хотя я очень старалась.

В первые дни в лекарне был ажиотаж, половина монастыря перебывала с реальными и выдуманными проблемами. А как не побывать, если Просперо вот он, гоголем ходит, все понимает, слышит и разговаривает! Матушки из-за него чуть не передрались. Единственный молодой и здоровый мужчина на весь монастырь! Делиться надо! А мать Лаура три ночи заняла, Нисимина, Роберта с Поликсеной по одной отбили, а остальным что? Объедки с барского стола? Это не по-божески! Бурление и недовольство воцарились вместо благостной тишины и приличных бесед. Две монашки даже подрались, выясняя, кто более достойна телесной радости. Пытались залучить бесхитростного парня попользоваться и не поделили.

Патер Фернан негодовал, метал громы и молнии, потрясая посохом над головами провинившихся. Такого непотребства старые стены еще не видели. Пожалуй, и правда его надо выдворять из монастыря, до приезда проверяющего! Бунта матери Лауре точно не хотелось. Но и терять красивого любовника тоже. К тому же Матис обещал вместе с сыном уйти, кто за садом будет следить? Не много людей мечтают в такой глуши жить.

Мать Лаура уже пожалела, что отписала в консисторию. Впрочем, не отпиши она, это сделал бы патер Фернан! Вот уж упырь жадный до власти, к чужой радости завистливый! Не узнал бы никто, рты монашкам заткнуть несложно, обет молчания и стихли все разговоры. Было бы все по-прежнему. И садовник на месте, и молодой конюх при ней. Эх, придется отказываться от мужчины. А то окажется она без должности. Ладно, все-таки, хоть и глухой у них угол, а все ж купцы ездят, поставщики, возчики бывают молодые, грузчики… Мать Лаура вспомнила неопрятных, грубых, бородатых возчиков и скрипнула зубами. Так она не оголодала еще.

Свое-то лучше, да никак его не спрячешь! Разве что сказать, что эффект был временный? Пусть Просперо притворится, что недуг вернулся! Тогда и монастырю польза, и Матису, и ей, и Просперо. Не настолько же он глуп, чтоб не понять своей выгоды? А кого виноватым назначить? Лотту. Все равно у нее больше не получилось никого исцелить. А раз с девчонки больше толку нет, то пусть и отвечает за весь переполох. Магистр разберется. Мать Лаура хищно оскалилась.

Планов матери Лауры я не знала, поэтому мирно помогала Поликсене растирать порошки, училась делать мази, щипала корпию, рвала ветхое полотно на бинты.

– Достукалась, никчемука? – в лекарню вошла мать Нисимина. – Велено тебя запереть в подвале.

Я только рот раскрыть от удивления успела, а две плотные трудницы уже меня от стула оторвали и за локти подхватили.

– Это что еще? – запнулась Поликсена. – За что?

– Аббатиса приказала!

Что она, с ума сошла? То обласкала, келейку собственную выделила, догадавшись, что житья мне от других послушниц не будет, книг надавала, конфетами и пирожными со своего стола кормила… А, наверное, магистр приехал? Мать Лаура меня спрятать от него хочет? Тогда понятно. Не сопротивляясь, пошла с трудницами.

Надеюсь, подвал будет теплый, светлый и благоустроенный?

Глава 9

Магистр Кристобаль брезгливо кривил губы. За ним в полушаге следовали мать-аббатиса мать-экономка и духовник монастыря. Старикашка громко и назойливо стучал посохом по каменным плитам, что невероятно раздражало магистра. Именами себя магистр решил не затруднять.

– Порядок у вас образцовый, – нехотя выдавил магистр. Они обошли весь монастырь от часовни до мастерских и хозяйственных помещений.

Всюду чистота, розы цветут, птички поют, накормили его очень достойно, покои отвели приличные, из трех комнат в отдельном флигеле. Людей разместили в странноприимном доме, предложили мыльню и завтрак.

– Так что у вас стряслось? – недовольно процедил магистр.

Десять дней верхом кого хочешь сделают недовольным! И людей, и лошадей, неизвестно, кого больше. Если выяснится, что из-за ерунды его дернули, то он никого не пощадит, всем достанется.

– Мы по скудоумию приняли за чудо временное улучшение в состоянии одного калеки, – сокрушенно вздохнула мать Лаура. – Простите глупых.

Магистр вскипел. Десять дней отбивать зад из-за подобного? Да он своими руками задушит!

– Нам не так давно привезли девушку, месяца еще нет. Подозреваю, что она ведьма. Юная, необученная, большого вреда причинить не успела, видно, пробовала силы на нашем глухонемом конюхе, – аббатиса заискивающе улыбнулась.

– Что скажете, патер? – магистр перевел тяжелый взгляд на старика.

– Подтверждаю. Конюх стал слышать и заговорил, но то было бесовское наваждение, не более, – отец Фернан нервно прогладил бороду пальцами.

– То есть, вам показалось, что улучшение было? – магистр прикрыл глаза чтоб не увидели его ярости от ложного вызова. – Зачем юной