Пышка и драконы берутся за дело - Лана Яснеева

— Как? Терезу тоже вызвали? — изумилась я.

— Да, — Май кивает. — Жан вытащил её сразу после Лориана. Она вошла, увидела его — и побледнела. Жан спросил напрямую: «Госпожа Тереза, вы участвовали в разработке рецепта медовых кренделей совместно с господином Грегором?»

— А она что?

— Сказала «да», — Жан отпивает чай. — Тогда я попросил её описать процесс. Она сразу же начала путаться, не могла указать ни одной конкретной детали. Тогда я спросил: «Сколько времени заняла разработка?». Она ответила: «Несколько месяцев». Я спросил: «Какие именно ингредиенты вы пробовали в этот период? Какие пропорции меняли? Сколько пробных партий испекли?». Она не смогла толком ответить ни на один вопрос.

— Потому что не было никакой разработки! — догадываюсь я.

— Именно, — Жан кивает. — И вот тут я достал накладные от поставщиков за тот период. Надо отдать им должное, они действительно лучшие из лучших и свои записи ведут аккуратно и чётко. Ни одной дополнительной закупки. Ни одной пробной партии. Ничего, что указывало бы на эксперименты с рецептурой, которые описаны в записях Грегора. Грегор с самого начала закупал ровно те ингредиенты и в тех пропорциях, которые нужны для кренделей Рури.

— А что Харольд?

— Молчал, — усмехается Май. — Потому что ответить ему было нечего.

— А показания Маргари? — спрашиваю я у Жана. — Про Грегора, который семь лет назад пытался украсть рецепты?

— Маргари была великолепна, — говорит Жан. — Рассказывала всё четко и по делу, без лишних эмоций. Ее показания и показания госпожи Ильзы — о том, что Грегор переманил к себе тех же поставщиков, что и у «Золотого колоса» вместе создали картину, которую невозможно опровергнуть. Рецепт не разрабатывался. Его украли.

Я выдыхаю с облегчением. Рука Жана скользит с моей талии на бедро и возвращается обратно, мягко и бережно поглаживая.

— А контракт Лориана? — спохватываюсь я.

При этом вопросе Жан и Май переглядываются.

— Контракт Лориана, — говорит Май, — стал вишенкой на этом торте. Жан зачитал его по пунктам. Партнёрство без жалованья. Неустойка за разглашение коммерческой тайны. Сохранение неустойки даже при увольнении без доказательств факта разглашения.

— А потом, — Жан ставит чашку на стол, — я спросил Лориана напрямую: «Господин Лориан, расскажите суду, что произошло после предварительного слушания».

— И что он рассказал?

— Он рассказал как Грегор и Харольд вызвали его в кабинет. Как угрожали ему и его больной матери. Как требовали молчать. — Жан хищно улыбается.

— Ты не представляешь, какой после этого в зале поднялся шум, — продолжает Май. — Судья трижды призывала к порядку. А Харольд... Харольд после этих слов побледнел.

— Потому что давление на свидетеля — это уголовное преступление, — добавляет Жан. — Если бы Лориан подал отдельный иск, Харольд мог бы лишиться адвокатской лицензии. Он это прекрасно понимал.

— Харольд пытался возражать. Говорил, что Лориан лжёт. Что это месть обиженного работника. Но у нас были доказательства. Контракт. Показания Терезы, которая не смогла описать процесс разработки. Записи деда Рури. Накладные поставщиков, подтверждающие отсутствие экспериментальных закупок. И показания Маргари о попытке кражи семилетней давности. Его слова на фоне всего этого выглядели жалко, — Май пожимает плечами. — У нас было всё. А у него — ничего.

— И какое решение принял суд? — я смотрю на них сияющими глазами.

— Патент аннулирован, — говорит Жан. — Рецепт признан собственностью семьи Рури. Контракт Лориана признан недействительным. Сам Лориан получит компенсацию за невыплаченное жалованье и моральный ущерб.

— А Харольд?

— Харольд после заседания подошёл ко мне, — Жан говорит спокойно, но его лицо прямо-таки светится от удовольствия. — Сказал, что он сожалеет, что взялся за это дело. А потом добавил, что в нашем городе слишком хорошие адвокаты, и он, пожалуй, вернётся в Бромхольм.

Я смеюсь. Смеюсь и чувствую, как из глаз текут слёзы облегчения. Май встает, подходит ко мне и ласково вытирает их с моего лица. Пальцы у него сухие и горячие. Он наклоняется и целует меня в губы.

— Все хорошо, Ариана. — говорит он. — Не надо плакать. Сегодня у нас гости. Они будут здесь с минуты на минуту.

Через час мы сидим за накрытым столом.

Рури всё ещё одетый в новый сюртук, в котором был в зале суда, широко улыбается, словно он сегодня именинник. Рядом с ним — Маргари, её глаза сияют от счастья. И я замечаю, как изменился Лориан. Исчезли тени под глазами, расправились плечи, и на лице появилось выражение спокойной уверенности. Он как будто повзрослел.

— Я хочу кое-что сказать, — Рури поднимается с бокалом в руке. — Госпожа Ариана, господин Жан, господин Май. Вы спасли нашу семью. Вы спасли наш бизнес. Вы спасли наши крендели. — Он усмехается в бороду. — Я не умею говорить красиво. Но я хочу, чтобы вы знали: «Золотая жила» — лучшая адвокатская контора в этом городе. И я буду рекомендовать вас всем.

— Спасибо, Рури, — говорит Жан. — Но справедливость требует отметить, что без Арианы мы бы не справились.

— Я знаю! — Рури поворачивается ко мне. — Госпожа Ариана, вы — лучший пекарь в городе и лучший детектив! — Он поднимает бокал. — За вас!

— За госпожу Ариану! — подхватывает Лориан.

Я краснею и прячу лицо за бокалом.

— Лориан, — говорю я, когда мы осушаем свои бокалы, — что ты будешь делать теперь?

— Рури предложил мне вернуться, — говорит он. — Не учеником — младшим пекарем. С настоящей зарплатой и нормальным контрактом, который проверили господин Жан и господин Май.

— Парень уж очень талантливый, — бурчит Рури. — Дурак, но талантливый. Я не смог его бросить после того, что он для меня сделал.

— А что будет с Грегором?

— Грегору конец, — говорит Рури с мрачным удовлетворением. — Никто больше не захочет с ним работать. Я думаю, он скоро выставит «Сладкий сон» на продажу.

— И правильно, — кивает Маргари. — Туда ему и дорога.

Когда гости уходят, остаёмся только мы втроём. Я сижу на диване в гостиной между Жаном и Маем, положив голову на плечо Мая.

— О чём думаешь? — спрашивает Май.

— О том, что это было первое дело, в котором я вам пригодилась, — говорю я. — И мы его выиграли.

— Будет ещё много дел, — говорит Жан. — Харольд — не последний противник. Грегор — не последний негодяй.

— У нас сложилась идеальная команда. — Май целует меня в макушку. — Адвокат, секретарь и пекарь.

Жан берёт мою руку и подносит к губам.

— Я горжусь тобой, Ариана, — говорит он. — Та самая смелая женщина, которую я встречал. И я счастлив, что ты согласилась стать нашей с Маем женой.

— Я люблю вас, — отвечаю я. —