Пышка и драконы берутся за дело - Лана Яснеева

— Бедный малыш. У него будут два папы-дракона, которые вместо сказок на ночь будут читать ему статьи кодексов.

— Ребенок с раннего возраста будет знать законы и освоит перекрёстный допрос, — улыбается Жан. — В жизни точно пригодится и то и другое.

Я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. За окном всё ещё моросит дождь, но здесь, в гостиной, тепло и уютно. Два горячих тела прижимаются ко мне с двух сторон. Пальцы Мая гладят мои волосы. Пальцы Жана чертят круги на моей талии. И где-то там, в будущем, уже маячит силуэт маленькой девочки с серыми глазами и упрямым характером своих родителей.

Всех троих.

— Значит, решено, — говорю я. — Будет дочь.

Глава 2. В мастерской

На следующее утро я надеваю своё самое простое платье — такое, в котором не жалко будет возиться в пыльной мастерской, — и отправляюсь к дому тётушки Лейры.

Мы с Маем и Жаном решили, что так будет лучше. После визита Орвина стало ясно: если к мастерской явится кто-то из драконов, этот неуравновешенный тип точно устроит скандал и не пустит девочку на порог. А если приду я, простая женщина, он, возможно, даже не обратит на меня внимания. По крайней мере, мы на это надеялись.

— Твоя задача — помочь Лейре забрать инструменты и осмотреть мастерскую, — наставлял меня Жан. — Если заметишь что-то необычное или похожее на описанное в загадке — не подавай вида, особенно если Орвин что-то заподозрит. Потом мы найдем способ проникнуть в мастерскую, чтобы проверить твои догадки. В крайнем случае, запросим ордер на обыск, хотя в данной ситуации это будет непросто. Закон всё ещё на стороне Орвина.

— И не спорь с ним, — добавил Май. — Если он начнёт кричать или возмущаться — просто уходите. Мы решим всё в суде, а не на кулаках. Будь осторожна.

— Я и не подумаю с ним спорить, — заверяю я. — Я просто помогу девочке донести инструменты.

Лейра ждёт меня у калитки. При свете дня она выглядит ещё младше — бледная, тоненькая, совсем ребёнок. И только серьёзные серые глаза выдают, какое горе ей довелось пережить.

— Спасибо, что согласились пойти со мной, госпожа Ариана, — говорит она. — Одной мне было бы слишком страшно.

— Жаль, что на моем месте не Май и Жан, они бы научили твоего дядю хорошим манерам, — вздыхаю я. — Но мы пока что решили не провоцировать его, пусть думает, что победа за ним. Ничего не бойся, я тоже чего-то стою. Идём.

Лейра кивает:

— Мастерская в трёх кварталах отсюда. Дядя сказал, что будет там. Он велел прийти пораньше, чтобы я забрала всё до вечера и не появлялась больше.

— Очень любезно с его стороны, — бормочу я.

Лейра слабо улыбается.

Мастерская Элроса располагается в старом доме с деревянной вывеской над входом. Я помню её: дубовые ветви, перевитые кожаным ремнём с красивой пряжкой в виде буквы Э. Краска на вывеске относительно свежая, и рисунок выглядит ярким и привлекает взгляд — Элрос был очень аккуратным и заботился о репутации, наверняка он успел подновить её незадолго до смерти.

Внутри всё ещё приятно пахнет кожей, маслом и деревом, хотя пол покрыт пылью и сама мастерская почти пуста. Голые стены, пустые полки, сдвинутые в угол столы и инструменты. Орвин, похоже, уже почти всё выбросил.

Сам новоявленный хозяин стоит посреди комнаты с перекошенным от злости лицом. При свете дня он выглядит ещё хуже, чем вчера: мятый сюртук, красные слезящиеся глаза, топорщащаяся щетина на подбородке. Рядом с ним я вижу большой деревянный ящик, доверху набитый каким-то тряпьём и обломками мебели.

— Явилась, — бросает он вместо приветствия, глядя на Лейру. — А это кто?

— Это госпожа Ариана, — говорит Лейра, и её голос дрожит. — Она пришла помочь мне донести инструменты.

— Помочь? — Орвин переводит взгляд на меня, прищуривается, но явно не узнаёт.

Меня он вчера не разглядел — когда он ворвался в особняк, я стояла сбоку от входа, в дверях гостиной, и Май прикрыл меня своим телом, когда вышел посмотреть на шумного посетителя следом за Жаном. Так что теперь перед ним просто незнакомая женщина в скромном платье.

— Ты кто такая? Из приюта что ли?

— Я соседка тётушки Лейры, — спокойно отвечаю я, мысленно ругая себя за то, что не удосужилась узнать её имя. — Мы с Элросом были знакомы, так что я пришла помочь дочери старого друга забрать инструменты. Вы ведь не будете против?

Орвин хмыкает, но ничего не говорит. Отворачивается к окну, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Я киваю Лейре, и мы направляемся к углу, где сиротливо лежат ножи, шилья, молотки и прочие инструменты скорняка. Лейра опускается на колени и начинает бережно складывать их в принесённую с собой сумку.

Пока она собирает инструменты, я осматриваюсь. Мастерская почти пуста, но мой взгляд то и дело возвращается к большому деревянному ящику, стоящему посреди комнаты. Из него торчат какие-то обрезки кожи, старые счета, пустые банки из-под клея — и среди всего этого хлама виднеется край серой ткани.

— Деточка, — обращаюсь я к Лейре, — мне кажется, в твою сумку это всё не поместится. Может быть, здесь найдётся какой-нибудь обрезок кожи или ткани, в который можно будет завернуть и вынести оставшееся?

С этими словами я подхожу ближе к ящику. В нём, небрежно скомканное, лежит пальто. Серое шерстяное пальто — старое и изрядно запылившееся, но добротное, с давно вышедшим из моды узором «ёлочкой».

— О, — вырывается у меня совершенно непроизвольно, — хорошее пальто!

— Это папино, — тихо говорит Лейра, подходя ближе.

Я тяну за край ткани и вытаскиваю пальто из ящика. Сама не знаю почему, но что-то внутри меня требует вцепиться в эту вещь и ни за что не отпускать. Может быть, это чутьё, сродни тому, которое помогает пекарю понять, что тесто уже подошло, даже не заглядывая под полотенце.

— Очень хорошее пальто, — повторяю я, разворачивая его и рассматривая. — Смотри, какая ткань прочная. Его можно почистить, привести в порядок, и оно прослужит ещё много лет.

— Это мусор, — бросает Орвин от окна. — Старьё. Я собирался его выбросить.

— Выбросить? — я поднимаю бровь. — Такую отличную вещь?

— Оно мне мало, — отрезает он. — И фасон старомодный.

Я уже не слушаю его. Я всё верчу пальто в руках и вдруг обращаю внимание на подкладку. Голубой шёлк, гладкий и прохладный на ощупь, переливается в тусклом свете мастерской, словно вода подо льдом.

И тут у меня в голове будто что-то щёлкает.

Где серый лес на