Пышка и драконы берутся за дело - Лана Яснеева

Я благодарю его и поднимаюсь со скамейки. Дело сделано. У нас есть свидетели. Плюс показания самой Лейры и — если Май разгадает загадку стихотворения — завещание.

Остаётся надеяться, что в пальто действительно что-то спрятано.

Когда я возвращаюсь в особняк, в гостиной меня ждут Май, Жан и Лейра. Лица у всех троих растерянные.

Пальто Элроса лежит на кресле. Растрёпанное, вывернутое наизнанку с распоротой по швам подкладкой.

— Мы не нашли ничего, — говорит Май устало.

— Мы обыскали всё пальто, — добавляет Жан. — Швы, подкладку, пуговицы, даже отвороты рукавов. Пусто.

— И теперь мы не знаем, что делать, — заканчивает Лейра. — Стихотворение явно указывает на это пальто. Больше не на что.

Я сажусь в кресло и вздыхаю. День был долгим. Мы сделали всё возможное, чтобы найти завещание, и оказались в тупике.

— Дайте мне пальто, — говорю я. — Может быть, я что-то увижу.

Май подаёт его. Я беру старую вещь в руки, ощупываю пальцами потёртую ткань. Хорошее пальто. Добротное. Носили его явно не один год. Только вот всё запылённое и засаленное, словно его никогда не стирали и не чистили. А значит… возможно, хозяин всё-таки берёг пальто от воды.

Я провожу пальцами по воротнику, отделанному тёмно-коричневым мехом. Мои пальцы задерживаются на кожаной петле-вешалке на внутренней стороне. Широкое кожаное кольцо позволяет удобно вешать пальто на крючок.

— Май, — говорю я, — посмотри на эту петлю.

— Что с ней?

— Нитки, — говорю я. — Они другие, чем в других швах. Её недавно пришили.

Май склоняется к пальто, прищуривается.

— Ты права. Нитки другие.

— Это ни о чём не говорит, — пожимает плечами Жан. — Петля могла оторваться, вот её и пришили заново.

— Могла, — соглашаюсь я. — Но тогда зачем той же ниткой прошивать ещё и воротник?

— Что?

Я показываю Жану место, где воротник соединяется с подкладкой. Там, у самого основания, идут мелкие аккуратные стежки. Те же нитки. Чуть более светлые и толстые, чем остальные.

— Нижняя часть ворота с внутренней стороны пришита той же ниткой, что и петля, — говорю я. — Смотрите. Кто-то не просто заменил оторвавшуюся петлю. Он распорол воротник, а потом зашил его заново.

В гостиной повисает тишина.

— Ариана, вы гений, — выдыхает Лейра.

— Не радуйтесь раньше времени, — говорит Жан. — Мы ещё не знаем, что там.

— Сейчас узнаем, — я улыбаюсь. — Май, давай сюда ножницы.

Я аккуратно подцепляю нитку и начинаю распарывать шов. Дело идёт не очень быстро, потому что это суровая нитка для кожевенных работ, а не обычная швейная. Но стоит мне распороть достаточно, чтобы можно было просунуть палец, как я нащупываю внутри…

— Там что-то есть, — говорю я тихо. — Бумага. Плотная.

Я продолжаю распарывать шов, и наконец из потайного пространства между подкладкой и тканью воротника показывается уголок грубой обёрточной бумаги.

Я вытаскиваю и разворачиваю свёрток. Под слоем грубой вощёной бумаги обнаруживается сложенный в несколько раз лист, слегка пожелтевший по краям. Но текст на нём идеально чёткий и читаемый.

— Это оно, — говорю я. — Это завещание.

Я читаю первые строки. Поднимаю глаза на Жана.

— Элрос оставляет всё что у него есть своей дочери.

Лейра закрывает лицо руками. Май выдыхает так, будто не дышал последние минуты. Жан подходит к столу, берёт лист, проверяет печать, подписи, дату.

— Всё чисто, — говорит он. — Печать подлинная. Составлено за год до его смерти и заверено у нотариуса. Мы выиграли это дело.

Глава 3. Суд

Ариана

В день суда я впервые за долгое время по-настоящему нервничаю. Не за себя — за Лейру. Она сидит рядом с Жаном, прямая как струна, и смотрит в одну точку.

— Всё будет хорошо, — шепчу я сама себе. — Жан знает, что делает.

Зал суда — большое мрачное помещение с высокими потолками и тёмными деревянными панелями на стенах. Судья — пожилой эльф с длинными седыми волосами и бесстрастным лицом. За столом истца — Жан. Он выглядит как всегда безупречно: тёмно-серый костюм, идеально завязанный галстук, спокойное, почти скучающее выражение лица. Но я-то точно знаю это выражение — оно означает, что он готов к бою и очень, очень опасен.

За столом ответчика — Орвин и его адвокат, тощий человек с крысиным лицом и бегающими глазами. Сам Орвин выглядит ещё хуже, чем в прошлый раз: мешки под глазами, дрожащие руки, мятый сюртук. Интересно, он вообще спал перед судом?

Май сидит рядом с Жаном, раскладывая бумаги. Он ловит мой взгляд и чуть заметно улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

— Слушается дело о наследстве Элроса-скорняка, — объявляет судья. — Истец: Лейра, дочь Элроса. Ответчик: Орвин, брат Элроса. Стороны готовы?

— Готовы, ваша честь, — говорит Жан, поднимаясь.

— Готовы, — вторит ему адвокат Орвина.

— Истец, изложите суть претензии.

Жан поднимается. Он спокоен, собран, в его движениях — уверенность человека, который знает, что правда на его стороне.

— Ваша честь, речь идёт о наследстве покойного скорняка Элроса. У покойного осталась дочь, Лейра, которой он при жизни неоднократно обещал оставить всё своё имущество, включающее мастерскую и дом. Однако ответчик, господин Орвин, ссылаясь на эльфийский закон о клановом старшинстве, объявил себя законным наследником. Наша сторона намерена доказать, что это противоречит воле покойного.

— У вас есть доказательства? — спрашивает судья.

— Да, ваша честь. — Жан берёт со стола несколько листов. — Первое: завещание. Этот документ был составлен и заверен нотариусом около года назад. В нём чётко указано: всё имущество переходит к дочери.

По залу пробегает шепот. Судья поднимает бровь.

— Почему же завещание не было предъявлено ранее?

— Потому что покойный спрятал его, — спокойно отвечает Жан. — Он опасался, что его брат, зная о долгах, попытается оспорить завещание или уничтожить его. Поэтому спрятал документ в тайнике, местонахождение которого было известно только его дочери.

В зале поднимается шум. Орвин бледнеет. Его адвокат поднимается с места:

— Ваша честь, мы оспариваем подлинность завещания. Мой клиент никогда не видел этого документа, и его внезапное появление вызывает сомнения.

— Представитель истца, вы можете подтвердить подлинность завещания?

— Подлинность завещания подтверждается нотариальной печатью и подписями двух свидетелей. Мы представляем документ на рассмотрение суда, — спокойно говорит Жан.

Судья изучает завещание. Тишина в зале становится такой густой, что я слышу, как стучит моё сердце.

— Завещание подлинное, — говорит судья наконец. — Но мы заслушаем показания свидетелей, прежде чем принимать решение. Вызывайте первого свидетеля.

Жан кивает.

Дородный кожевник занимает место свидетеля и расправляет бороду.

— Господин Говард, вы были поставщиком покойного?

— Двадцать лет, ваша честь. Я поставлял Элросу лучшую кожу и меха. Мы были не просто деловыми партнёрами — мы были друзьями.